ПЕРЕПИСКА: ОЛЬГА ДРОБОТ – ЕВГЕНИЙ ПОПОВ

Дорогой Евгений Анатольевич Попов,

ваше письмо произвело на меня сильное впечатление, если позволите, хотела бы задать вам несколько вопросов.

Сразу оговорюсь, что сама я из, так сказать, понаехавших – «из числа недавно принятых «неофитов», мало знакомых с историей нашей организации и своеобразно понимающие ее уставные задачи». Поэтому мои вопросы, возможно, покажутся вам наивными, но буду признательна за ответ. Мне бросилось в глаза, что в преамбуле постановления Исполкома от 2.12.15 цитируется речь Голсуорси на Конгрессе 1932 года, а не Хартия ПЕНа

. Насколько я понимаю, они различаются вот этим пунктом: «ПЕН-клуб считает, что необходимое продвижение человечества к более высоким формам политической и экономической организации требует свободной критики правительства, органов управления и политических институтов». Появление этого параграфа сопровождалось бурными дискуссиями о возможности или невозможности полностью отделить борьбу за свободу слова от политики в условиях закрепленной законами цензуры. В итоге, изучив печальный опыт немецкого ПЕНа в годы Рейха, в 1947 году этот пункт был добавлен. Он слово в слово воспроизведен в нашем Уставе, в котором целью ПЕНа названо «наблюдение за тем, как осуществляется и обеспечивается право на свободу слова и свободу самовыражения в Российской Федерации и во всех странах мира, немедленная реакция на любую достоверную информацию об ущемлении этих свобод кем бы то ни было и где бы то ни было». Под реакцией в данном случае понимается возможность критики? Если да, то вынуждена сообщить вам пренеприятное известие: Конституционный суд определил политическую деятельность как действия в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях. Прекрасное заявление Исполкома в поддержку «Фонда защиты гласности», протест против бесчеловечного обращения с Зариной Юнусовой, участие в деятельности комитета «Писатели в тюрьмах» - все это при таком подходе проходит по «политической» статье. Это не «нашу внепартийную, «поверх барьеров» писательскую правозащитную организацию, вопреки ее Уставу, упорно втягивают в политические игры, разборки», а принимаемые законы того гляди превратят нашу уставную деятельность по защите свободы слова и суждения в нечто подозрительное или незаконное. Об опасностях такого развития событий президент Международного ПЕНа Джон Рэлстон Сол писал в открытом письме В.В. Путину еще два года. Вслед за Андреем Битовым вы сетуете, что Русский ПЕН-центр «последовательно подставляют под «драконов» закон о неправительственных организациях». Вам не кажется, что ключевое слово здесь – «драконов»? И что само это обвинение звучит почти как бессмертное «Думаете, легко быть бургомистром при драконе?»

Меня покоробила фраза «всего лишь несколько человек, числом менее десяти».

Далее вы пишите о наших коллегах, что «считать их членами правозащитной ПИСАТЕЛЬСКОЙ организации.. так же странно, как, например, принять в Союз писателей СССР покойных Брежнева, Рейгана или Майю Плисецкую». Замечу, что ранее Исполком под председательством Андрея Битова писал о приеме в ПЕН этих же самых людях буквально следующее: «Члены Исполкома сошлись в единодушном мнении, что все подавшие заявления, безусловно, заслуживают доверия». Меня как человека «мало знакомого с историей организации» изумил факт, что Исполком пишет то одно, то другое, но никто из допустивших нарушившие Устава не берет на себя персональную ответственность. Но читаю дальше: «Среди них (этих числом менее десяти) есть замечательные, возможно, великие люди, но они, увы, не являются профессиональными литераторами, и было бы странно считать их членами правозащитной ПИСАТЕЛЬСКОЙ организации». Вы правы, это всё замечательные люди, высшей пробы – например, издатель Ирина Балахонова, обладатель престижной правозащитной награды Freedom To Publish Prize, который вручается за «значительный вклад в защиту и продвижение вперед свободы книгоиздания»; или Варвара Горностаева, издатель «Черной книги» и «ГУЛАГа» Эпплбаум; или Сергей Пархоменко, издатель, журналист, блогер с 135 тысячами подписчиков, инициатор движения «Последний адрес», о котором теперь пишут и Newsweek, и New Yorker. Но вы говорите, что все они не могут быть членами ПЕНа, потому что они не писатели. Видите ли, сама я – литературный переводчик и очень встревожилась, прочитав такое. Мне хорошо известно, что еще в добрые времена Голсуорси организацию назвали P.E.N. по первым буквам слов poets, playwrights, essayists, editors, and novelists. И в дальнейшем Международный ПЕН всегда заявлял, что он – не элитарный союз писателей, а организация защиты свободы самовыражения (freedom of expression organization) . Соответственно, «писатель» или writer на сайте Международного ПЕНа определяется так: «Finally, our definition of a ‘writer’, as well as the people we support (particularly in our campaigning work) is all-inclusive: a writer, for us, can be a novelist, poet, journalist, academic, publisher, translator, blogger, biographer, playwright, etc. – in short, it refers to anyone involved with the written or spoken word. This broad definition is what truly makes us the worldwide movement that we are». В итоге наше определение «писателей», в том числе и как людей, которых мы защищаем (особенно в ходе наших акций) является всеобъемлющим: писатели, с нашей точки зрения, это романисты, поэты, журналисты, ученые, издатели, переводчики, блогеры, биографы, драматурги и т.д. – говоря коротко, «писатель» означает любого, кто работает с устным или письменным словом. Широкое понимание слова «писатель» - вот что делает нас всемирным движением, каковым мы являемся». http://www.pen-international.org/faqs/

У меня как у неофита возник вопрос – Русский ПЕН-центр не согласен с Хартией Международного ПЕНа?

Я тоже полагаю, что раскол ПЕНа – наихудший сценарий. Но я уверена, что исправление административных ошибок путем такого вот «наведения чистоты» не способствует единству ПЕНа, наоборот, усугубляет ситуацию.

За сим благодарю, что дочитали письмо до конца,

Ольга Дробот, член Русского Пен-Центра


Дорогая Ольга Дмитриевна,

Извините, не знаю Вашего электронного адреса, поэтому, как и Вы, вынужден прибегнуть к фейсбуку. Пишу Вам без особых дипломатических изысков и не по чьему-либо поручению, а по собственной воле, ибо Ваше письмо было адресовано лично мне, хотя и пришло ко мне странным путем.

«Во первых строках моего письма» хочу сказать, что во многом с Вами согласен.

Например, в том, что «раскол ПЕНа – наихудший сценарий». Так давайте же вместе работать над тем, чтобы этого не произошло по воле безответственных людей, которым плевать на то, что ПЕН был создан в муках более 25 лет назад и все эти годы существовал, может, худо-бедно, но выполняя свои функции, постоянно вступая в конфликт с властями, ухитряясь лавировать в бурном постсоветском море-океане. Во многом благодаря знаменитым писательским именам его членов – Аксенов, Астафьев, Ахмадулина, Битов, Ваксберг, Виноградов, Вознесенский, Евтушенко, Лакшин, Маканин, Мориц, Окуджава, Петрушевская, Рыбаков и др. А также из-за того, что никогда не наклеивал ярлыки, избегал резких пропагандистских заявлений, непроверенных обвинений, не играл « в одни ворота», цивилизованно, в пределах своей компетенции пытался протестовать против вечных российских безобразий. И, надо заметить, много раз добивался успеха, вытаскивал людей из тюрем, реально помогал им. Сейчас времена еще более сложные, и мы должны действовать осмотрительно, ни в коем случае не подкладываясь под власть, но и не давая себя спровоцировать безответственными, неаргументированными, «политизированными», извините, заявлениями. Чем ПЕН, например, грешил еще в 2013 году в самом начале событий на Украине, которые воспринимались и воспринимаются неоднозначно в том числе и членами ПЕНа, которых объединяет только одно, что они - писатели. Ну и, вдобавок, цивилизованные люди, избегающие пошлости, хамства и площадной брани.

Хартия и наш Устав, разумеется, не противоречат друг другу, как и Хартия не противоречит речи Голсуорси на Конгрессе 1932 года, а лишь уточняет ее с учетом новых реалий. Мы, я считаю, действуем в строгом соответствии с нашим Уставом, и выше я написал, почему я так считаю.

Вы и в другом правы – самые наши «безвинные» заявления при сильном желании можно толковать как «политическую деятельность». Однако этого ПОКА не произошло, и приведенное Вами определение Конституционного суда опять же ПОКА не работает в полную силу. Так давайте, опять же, вместе бороться в пределах наших уставных возможностей за отмену его правоприменения, вместо того, чтобы собачиться друг с другом и науськивать одних членов ПЕНа на других. Как это было, например, на чате «Русский ПЕН-центр», созданном Сергеем Пархоменко, который не поставил РУССКИЙ ПЕН-ЦЕНТР в известность, что самочинно использует его символику и марку, подменяя собой Исполком. Загляните на этот чат в фейсбуке, почитайте, если не противно, площадную брань и призывы к расколу, выходу из ПЕНа, неуплате взносов. Возможно, фраза, покоробившая Вас, «всего лишь несколько человек, числом менее десяти», неловкая, но это опровержение запущенного в Интернет неизвестно кем провокационного слуха, о массовом исключении из ПЕНа аж целых 45-ти человек, в который многие поверили, отчего мне и пришлось написать тот текст, на который Вы откликнулись.

И в третьем я с Вами согласен – хорошо бы, чтобы лица, пригласившие новых членов ПЕН, взяли на себя персональную ответственность за то, что сделали это вопреки многим пунктам Устава: давали рекомендации, не имея на это права, не обеспечили полноценное обсуждение кандидатур, не заставили их приложить к заявлениям о приеме библиографию. Но боюсь, что эта наша с Вами мечта не осуществима. Ну, а то, что Исполком пишет то одно, то другое – меня как раз не удивляет. Люди в нем разные, состав его меняется. Вот закончится срок работы этого Исполкома, и следующий Исполком, глядишь, тоже что-нибудь про него НЕ ТАК напишет. Писатели есть писатели… Каждый – индивидуальность, каждый – демиург.

То, что некоторые люди из «списка восьми» (Ольга Романова, например, Варвара Горностаева, Ирина Балахонова, Андрей Сорокин) являются людьми замечательными, высшей пробы у меня сомнений не вызывает, но я, извините великодушно, считаю, что при всех заслугах их нельзя назвать писателями, как рыбу нельзя назвать мясом, даже если это осетрина. Правильно написано на сайте Международного ПЕНа, что «романисты, поэты, журналисты, ученые, издатели, переводчики, блогеры, биографы, драматурги» - это люди, КОТОРЫХ МЫ ЗАЩИЩАЕМ, но там не написано, что всех их тут же нужно принять в ПЕН да еще и с нарушением Устава.

Не гневайтесь, ибо я откровенно пишу Вам, что думаю. И чем больше откровенности будет в нашем ПЕНе, а не подковерной борьбы и интриг, тем скорее чист станет наш дом.

Рад с Вами познакомиться, хотя бы заочно. Ведь я дружил с Вашей матушкой задолго до того как комсомолец Сережа Пархоменко обучился своему мастерству классовой борьбы на факультете журналистики МГУ. Знаю также и Ваши блестящие переводы.

С уважением,

Евгений Попов

Поделиться: