ПАМЯТИ КИРИЛЛА ВЛАДИМИРОВИЧА КОВАЛЬДЖИ

kovaldgi

(14.03.1930—10.04.2017)

Ушел из жизни Кирилл Владимирович Ковальджи, член ПЕН-центра с 1993 года, яркий самобытный поэт, прозаик, переводчик и удивительно красивый, светлый человек. Нет смысла пересказывать его биографию и творческий путь, сегодня хочется помолчать и вспомнить о тех счастливых минутах общения с ним, которые всегда были радостью и незабываемыми впечатлениями. Приносим свои соболезнования родным и близким Кирилла Владимировича. Он навсегда останется в русской литературе и в нашей памяти.

Ефим Бершин

«СВЕЧА НА СКВОЗНЯКЕ»

Сама судьба Кирилла Ковальджи – как иллюстрация к жизни огромной империи со всеми ее неожиданными поворотами. Многие считали его молдаванином. А некоторые почему-то – евреем. А он – полуболгарин, полуармянин. Да еще и родившийся в Румынии. Вот такая каша: полуболгарин, полуармянин, родившийся в Румынии (с родным румынским языком) и ставший русским поэтом. Причем не только он путешествовал по языкам, культурам и народам. Бессарабские городки и села, где он родился и провел детство, тоже путешествовали. Село Ташлык, города Кагул и Аккерман не только время от времени меняли свои названия, но и числились то российскими, то румынскими, то молдавскими, а то и украинскими. С чем, видимо, сам Кирилл Владимирович не очень соглашался, потому что главными для него были не страны и народы, главными были люди. И любовь. Его роман «Свеча на сквозняке» - притча о любви двух людей, неожиданно оказавшихся по разные стороны границы, по разные стороны Днестра и выбравших для своей любви остров посреди реки – между двух сошедших с ума государств.

В нем победило в конечном счете русское. Хотя любовь к Бессарабии, к молдавской (румынской) культуре оставалась неизбывной. Если бы судьба и история повернулись иначе – могло бы победить румынское.

Мы познакомились в конце семидесятых, когда он уже возглавлял отдел критики журнала «Юность». Для человека, занимавшего по тем временам столь вожделенную многими должность, он был удивительно участливым и любопытным к чужим судьбам. Его всегда интересовало, что пишут другие. И он всегда готов был помочь. Он любил общаться и возиться с молодыми поэтами. Из этой любви и из этого любопытства, скорее всего, и выросла его студия при журнале «Юность», через которую прошли многие ныне знаменитые поэты. Но студия образовалась несколько позже. А в начале восьмидесятых мы с Женей Блажеевским, оба безработные и практически нищие, время от времени заглядывали к Кириллу Владимировичу в редакцию, где он немедленно требовал читать ему новые стихи, а после, глядя на наши унылые лица, ссужал в долг трояк или пятерку. Своей первой публикацией в журнале, в знаменитом «Испытательном стенде» времен «перестройки», я тоже обязан ему.

Многочисленные книги Кирилла Владимировича – стихи, проза, переводы – сегодня хорошо известны, и я бы не хотел повторять то, что уже написано или будет написано другими. Важно другое: он и сам был в каком-то смысле «свечой на сквозняке». Само его существование среди нас - согревало. Да и память о нем, я уверен, продолжит согревать многих.

Константин Кедров

ПОЭТИЧЕСКИЙ НЕКРОЛОГ

Ковальджи это время вперёд
вопреки мировой конъюнктуре
Ковальджи никогда не умрёт
Он останется в русской культуре
Пробиватель бетонных преград
на путях меж поэтом и Богом
Ковальджи выше всяких наград
был не слоганом нашим а слогом
Он ушёл и кругом рубежи
нагорожены новым литсбродом
Ковальджи Ковальджи Ковальджи
Символ творчества символ свободы

10 апреля 2017

Поделиться: