ВЛАДИМИР КОРМЕР — УНИКАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ САМИЗДАТА

Кормер

30 января в Музее Серебряного века состоялся вечер памяти Владимира Кормера (1939 – 1986) – математика, философа, блестящего писателя, одной из самых ярких и знаковых фигур московской жизни 1960 —1970-х годов. По образованию математик, он по призванию был писателем и философом. Важная тема его творчества — деформация личности в условиях несвободы, выражающаяся не только в индивидуальной патологии, но и в искажении родовых черт всех социальных слоев и общества в целом. В силу этих обстоятельств КГБ не оставлял его без внимания. Владимир Кормер первым среди живущих в СССР русских писателей удостоился премии имени В. Даля — литературной премии русской эмиграции, присуждавшейся в Париже в 1980-е годы. Однако ни одно из его произведений так и не было опубликовано при его жизни в нашей стране. Они ходили в списках, частью печатались за границей, Солженицын уважительно полемизировал с его статьей «Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура». Вечер вели вдова писателя скульптор ЕЛЕНА МУНЦ и поэт ДАНИИЛ ФАЙЗОВ. Выступали патриарх андерграунда поэт СЛАВА ЛЕН, философ МАКСИМ КАНТОР, историк искусства ЛЕОНИД БАЖАНОВ. Президент Русского ПЕН-центра ЕВГЕНИЙ ПОПОВ поделился воспоминаниями о друге и прочитал эссе поэта ЮРИЯ КУБЛАНОВСКОГО

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА КОРМЕРА

Семидесятые годы прошлого, а для нас (родившихся в 40-ые) по сути нашего века, припечатаны как застойные. Такими – с вектором в сторону загнивания – они, конечно, и были. Но это были еще и годы – хоть мало кто об этом догадывался – излёта советской власти. И мы, жившие и писавшие в них, едва ли не на уровне подкорки ждали: когда же? что же?

Как у Пастернака о Блоке: «Блок ждал этой бури и встряски…». Казалось бы, что ему не жилось? Чего ждал? И дождался. Сначала скомпрометировал себя сотрудничеством с водевильным Временным правительством, а потом – и вовсе сошёл с ума и умер от голодного и морального истощения…

И вот я часто, очень часто думаю: что бы стало с замечательными литераторами-самиздатчиками, доживи они до декоммунизации, Великой Криминальной революции, да и нашей сомнительной реставрации?... Поэт Александр Величанский не дожил считанных месяцев. Ранняя смерть яркого прозаика, умнейшего и остроумного человека Владимира Кормера сразила его за два года до перемен…

В конце моей доэмиграционной жизни не было у меня, кажется, товарища и собеседника ближе. С той поры, как в середине 70-ых я прочёл бледную машинопись его романа «Наследство» - некоторые главы которого (например, глава «Возвращение») энергетикой сравнимы с Фёдором Достоевским – я постарался найти возможность с ним познакомиться. Мы встретились и после первой же встречи я попал под интеллектуальное его обаяние. Кормер был на семь лет старше меня, но когда тебе под 30, такая разница в возрасте много значит.

Вскоре я прочитал и другие его книги: «Человек плюс машина», «Крот истории», культурологические статьи (с которыми в сборнике «Из-под глыб» полемизировал Солженицын). Одно время мы общались чуть ли не ежедневно, вместе ездили на Вологодчину, в общем, мои предотъездные годы Владимир насытил ярким и значительным содержанием.

Смерть его – я жил уже в Мюнхене – стала для меня шоком.

И теперь та советская-антисоветская Россия 70-80-ых годов для меня во многом – Россия Володи Кормера. Он – её зримое воплощение. Что бы стало с ним в лихие 90-ые? Как и куда развивалось его творчество? Можно только гадать.

Я вернулся в 90-ом и скоро понял, что Россия для меня – без Кормера и Величанского – опустела страшно. Я и теперь мысленно с ними как-то сообразуюсь. И про себя стыжусь, что после них прожил, можно сказать, ещё одну жизнь. Ещё одну жизнь, но – во всяком случае – согретую их прозой, их поэзией, их незримым существованием…

Юрий Кублановский
30 января 2019

Поделиться: