Литература

Дмитрий Бавильский — лауреат премии Андрея Белого

01-22-2015 просмотры 745



Дмитрий Бавильский:

«Я не интересуюсь политикой, она отвлекает нас от

собственных жизней»

 Состоялась церемония вручения премии Андрея Белого 2014 — 2015 годов. В номинации «Литературные проекты и критика» со своей книгой «До востребования. Беседы с современными композиторами», вышедшей в свет в санкт-петербургском «Издательстве Ивана Лимбаха» в этом году, победил наш земляк, писатель, критик и поэт Дмитрий Бавильский. Премия Андрея Белого, учрежденная в «темном десятилетии» (1970-х годах), как известно, сознательно и целенаправленно озабочена поддержкой инновационной литературы. Другой такой премии в России нет.

Бавильский фото к интервью

— Дмитрий, сохранились ли старые традиции вручения премии Андрея Белого: ее размер составляет всего один рубль, после выступления с речами победителей приглашают на распитие «белого» из особой «лауреатской» бутылки?

— Ты забыл еще яблоко… Премия Белого — это бутылка водки, яблоко и рубль, что остается неизменным с 1978 года. Это и делает ее самой старой независимой литературной премией России. Для меня это важно, поскольку, несмотря на самые разные периоды и непростые времена, которые эта премия переживала, я чувствую преемственность с большинством из лауреатов прежних лет. Питерский литературный андеграунд, премию Андрея Белого породивший и, шире, неофициальное искусство Советского Союза — те благодатные источники, которые сформировали и мои стилистические, и интонационные особенности. Премия Белого особенно важна именно сейчас, когда мы вновь видим расслоение культуры на официальную (ту, что в телевизоре) и поисковую, работающую с сущностными материями.
— Что ты скажешь в своей речи на церемонии награждения (где, кстати, пройдет эта церемония)?
— Премию вручали 27 декабря в петербургском Интерьерном театре. По регламенту я действительно должен был что-то сказать, поскольку позже выходят книги, обобщающие опыт премии Белого предыдущих лет. Я, честно говоря, хотел обойтись без торжественной речи, прочитав стихотворение Осипа Мандельштама «Нельзя дышать, и твердь кишит червями...». (далее…)

Сергею Николаевичу Шмитько — 80 лет! Наши поздравления!

01-21-2015 просмотры 986
ШМИТЬКО1 Шмитько 8
Поэту и журналисту Сергею Шмитько – 80!

Как-то он подарил мне книжку стихов с таким названием – «Маячные огни». Там были и лирические зарисовки, и воспоминания о прожитом, и море, и север, и футбол, и люди… Было и любимое мною коротенькое стихотворение:

«Я плачу по Коле Рубцову,

По этим расхристанным дням,

Когда втихаря за «Перцовой»

В литинститутской столовой

Меня он слегка приобнял.

И черные глазки прищурив,

Задумчиво глядя в окно,

Спросил: « У тебя заночую?»

Ах, как это было давно!»

Встречались мы тогда в «нашем» дворе частенько, курили у лавочки и, бывало, обсуждали очередное интервью Юры Голышака, я с восторгом, а он сдержанно. Потом он переехал в дом своей молодости, к Измайловскому парку, и признавался, что там ему лучше, покойнее, и приглашал в гости. (далее…)


Людмила Улицкая: «Если «черный лебедь» не взмахнет крылом…»

01-20-2015 просмотры 947

«Если "черный лебедь" не взмахнет крылом,

то война цивилизаций вполне вероятна»

Интервью Людмилы Улицкой  Зое Световой.

uzn_1387181217

Известная писательница – о личной ответственности художника, о стране, у которой Европе и России надо учиться борьбе с терроризмом, и о солидарности с погибшими журналистами.

– Вот уже пять дней весь мир наблюдает за трагическими событиями во Франции, которые временами напоминает настоящую войну. Что вы обо всем этом думаете?

– Более всего меня поразила мощная реакция французского правительства, жителей Парижа и всего мира. Это самое первое впечатление. Когда случился теракт на Дубровке, все в России тоже были взбудоражены, но до сих пор мы так и не знаем, по какой причине погибло так много людей.

Кто виноват в парижском теракте? Прямой ответ – вооруженные террористы. Более общий – полное непонимание Европой той угрозы, которую несет современной цивилизации исламское государство.

Конфликт этот возник не позавчера, он зреет много лет, его центр – на Ближнем Востоке. Главный узел – Израиль и Палестина. (далее…)


С.Чупринин:презентация книги «Критика – это критики. Версия 2.0»

01-20-2015 просмотры 824


???????? - ???????

Презентация книги Сергея Чупринина «Критика – это критики. Версия 2.0» (М., "Время", 2015) 20 января в 19.00 в музее Серебряного века (Дом Брюсова), проспект Мира, 30 (метро Проспект Мира-кольцевая, по выходе из метро налево).

Сергей Чупринин: "Эта книга писалась более тридцати лет.

Собирая ее сегодня, я решил ничего не менять в статьях, составивших издание 1988 года, и лишь добавил к нему в качестве постскриптума материалы анкеты, на которую по предложению журнала «Литературное обозрение» тогда же откликнулись почти все центральные персонажи моей портретной галереи.
Такие же постскриптумы сопровождают и почти все главы, рассказывающие о критике и литературных критиках 1990—2000-х годов.
Мне это кажется правильным.
Как правильным кажется и мое нежелание раскрывать смысл книги на первой же ее странице.
О том, что надумалось за долгие десятилетия, в двух словах не расскажешь.
Придется вам читать".

chuprinin- обложка

 

ВИДЕО презентации  в ЖЖ Дмитрий Гасин

Страница мероприятия в ФБ

 

Купить книги Сергея Чупринина можно на Bookler.ru


Владимир Маканин: «Предтеча»- новая авторская редакция

01-17-2015 просмотры 816

Маканин-Онега

 

В романе «Предтеча» (первое издание вышло в 1982 году) – предчувствие развала страны и общества, настолько больного, что оно готово было увлечься  и пойти за едва образованным полубезумным знахарем.

Любопытно совпадение – при разности исторического материала -  интереса к одной теме Владимира Маканина и кинорежиссера Элема Климова, в это же время работавшего над фильмом «Агония» (1981) о Григории Распутине и России в канун революционной катастрофы,  которой овладел, по слову Алексея Толстого, «неграмотный мужик с сумасшедшими глазами».

Предтеча - обл окт 2014

 

Ирина Роднянская: "Писатель Маканин из породы вестников… рациональный в том, что касается «текстостроительства», он, однако, первоначальный импульс улавливает из воздуха, из атмосферической ситуации, сгущающейся у него в галлюцинаторно-яркую картинку, картинку-зерно. Остальное – результат почти математической изобретательности; но «картинка»-то является ему сама, не спросившись. И в этом отношении умница Маканин – один из самых иррациональных, почти пифических истолкователей своего времени, медиум его токов".

 

Издательство "ЭКСМО". 

Cерия: Проза современного классика Владимира Маканина

ISBNN: 978-5-699-76205-7


Ксения Драгунская: презентация книги в Тургеневской гостиной

01-16-2015 просмотры 726

 

 

Драгунская - вечер в Тургеневке Фото В Лебедевой

 

Презентация новой книги Ксении Драгунской «Секрет русского камамбера», вышедшей в издательстве "АСТ",  прошла в староновогодний сочельник в  Тургеневской гостиной библиотеки им. И. С. Тургенева. (Фото Виктории Лебедевой.)

Драгунская 2

По пьесе, давшей название этой книге Ксении Драгунской, в театре "Et cetera" поставлен спектакль "Навсегда, навсегда!", режиссер и исполнитель главной роли Александр Калягин.

sekret_kamambera_5Фото из спектакля   "Театральная афиша"

 


Анатолий Рыбаков:день рождения первого президентаРусскогоПЕНа

01-15-2015 просмотры 711

Рыбаков Анатолий

 

14 января - день рождения  Анатолия Рыбакова (1911-1998) , замечательного писателя, первого президента Русского ПЕН-центра, автора знаменитого романа-тетралогии "Дети Арбата". романа "Тяжелый песок" и других ставших хрестоматийными книг.


Ольга Седакова:Стелы и надписи.Презентация новой книги

01-13-2015 просмотры 775

Новая книга Ольги Седаковой «Стелы и надписи», выпущенная в свет издательством Ивана Лимбаха, СПб., 2014, была представлена читающей публике в Клубе "Дача на Покровке» (Покровский бульвар, 18) 12 января 2015 г.

  Ольга Балла-Гертман

"Отдельное издание "Стел и надписей" (давней, 1987 года поэтической книги Ольги Седаковой) важно уже само по себе – одним уже тем, что позволяет разместить эту небольшую изящную группу текстов в пределах одного взгляда, единого акта внимания. Прочитать ее как цельное высказывание.

Высказывание это, разумеется, – о жизни и смерти. Точнее, о рубеже, который их разделяет – и соединяет. Стелы – это погребальные камни, стражи границ: между миром живых и миром мертвых, пределов, на которых происходят и расставание, и встреча (которые вообще-то – одно и то же). Каждая – "памятник встречи", у каждой звучит "здравствуй!" – "любимое слово прощанья". Это – в самом деле "обычное начальное слово греческих надписей": "Здравствуй!" (буквально – "Радуйся!").

Стихотворения-"надписи" проясняют изображенное на стелах. Проясняют – из положения принципиально незнающего, лишь угадывающего, – одни из первых слов книги: "Откуда нам знать...?" Да, может быть, вся книга – движение, усилие угадывания: того, чего нельзя ни видеть глазами, ни знать твердым земным знанием. Поэтому вопросительная интонация сопровождает здесь речь с самого начала: "Кто и кого на прощанье / хочет запомнить?", "Кто же уходит?", "Что они там говорят?", "…зачем себя изучать?". Сопровождает настойчиво – тем более настойчиво, что не обретает ответа: по эту сторону границы ответов нет. По ту – в них уже не нуждаются. "– Что ты там видишь?" – допытывается безымянный путник у той, что уже отвернула свое лицо от всего земного, и та отвечает:

– Что я вижу, безумные люди?

Я вижу открытое море. Легко догадаться.

Море – и всё. Или этого мало,

чтобы мне вечно скорбеть, а вам –

                                        досаждать любопытством?

Все события, которые здесь происходят, – события пограничья. Все голоса, которые здесь слышны, эту границу пересекают – в обе стороны. Говорящие не очень хорошо слышат друг друга, они говорят на всё более разных, всё более удаляющихся друг от друга языках, во всё более разных направлениях – но еще слышат, еще говорят. Живые – еще о земном, теплом, сиюминутном ("Здравствуй, отец, у нас перестроили спальни. Мама скучает…"), те, кто по ту сторону – уже о непреходящих его основах.

                                – Мама велела сказать…

                                – Будешь ты счастлив.

                                 – Когда?

                                  – Всегда.

                                   – Это горько.

                                   – Что поделаешь,

                                                                         так нам положено…

Само видение происходящего в этой полупрозрачной, полупроницаемой пограничной области родственно сновидчеству. Сном череда попыток рассмотреть незримое и заканчивается ("во сне ли, в уме ли, какой-то старинной дорогой / шли мы однажды…") – и в последнем стихотворении цикла вдруг впервые появляется, и даже настойчиво повторяется, мотив ясного, утвердительного зрения. И тут становится понятно, что вся книга была движением от угадывания – к видению, возможному, однако, лишь по ту сторону земных предположений:

Здравствуй! как ясно ты смотришь на милую землю.

Остановись: я гляжу глазами огромней земли.

Только отсутствие смотрит. Только невидимый видит.

Так скорее иди: я обгоняю тебя.

Седакова1

(далее…)


Евгений Ермолин о романе З. Прилепина «Обитель»

01-11-2015 просмотры 1 026

Ермолин 2

Своим названием новый роман Захара Прилепина переадресует нас к великой книге Стендаля «La Chartreuse de Parme» (точнее, к принятому у нас в России ее наименованию). Собственно, и любовь с политикой в «Пармской обители» Стендаля корреспондируют с политическими амурами прилепинской «Обители» (М.: АСТ, 2014), хотя между тухлой постнаполеоновской реставрацией в Парме и мутным хаосом советских 20-х годов мало общего, да и Артем Горяинов, чьи труды и дни подробно описаны у Прилепина, – не утонченный аристократ и возвышенный любовник Фабрицио дель Донго.
Горяинов из купцов, о чем, впрочем, сказано мельком. (Вообще, мельком в романе сказано очень о многом.) На самом деле фамилия эта заметная. Историческая. Помимо двух петербургских актеров (отца и сына), ее носил (а может, и до сих пор носит) охранник Кунаева, сатрапа советского Казахстана. Но это нам не пригодится. Важнее, что купеческое прошлое в 1917 году ухнуло в небытие, и что собой представляло семейство Горяиновых в раннесоветские времена, мы не знаем, но можем предположить, что супружеская измена отца Артема, за которую он (отец) заплатил гибелью от руки сына, являет собой отражение то ли угара нэпа, то ли распада скреп ввиду крушения исторической России.
Артем, сгоряча убивший отца, оказался на Соловках. Его часы уже отсчитали к тому времени четверть века, мог бы и удержаться, чай не подросток. Однако не удержался, такой уж характер, созданный вихрями буйной эпохи, низко ценившей человеческую жизнь. Свою буйную, спонтанную натуру он будет предъявлять нам и по ходу повествования, попадая в разные переделки. Возможно, он даже задуман таким как яркий представитель иррациональности, коренящейся в основании национального характера. А может, и нет, просто так само вышло (у Прилепина все главные герои таковы: не интеллектуалы, не рационалисты, не прагматики, а неврастеники; скажем мягче – мятущиеся натуры.) (далее…)