Новости

Премия «DOMINANTE-PREIS» вручена Константину Кедрову

11-09-2014 просмотры 753

Константину Кедрову - поэту, драматургу, эссеисту, философу, филологу - вручена ежегодная мюнхенская премия "DOMINANTE-PREIS",  учрежденная литературно-художественным журналом "Доминанта" (Dominante)  и издательством Отто Загнер (Verlag Otto Sagner). кедровПремия присуждается за выдающиеся поэтические открытия и создание новых эстетических принципов в литературе. Торжественное вручение   состоялось в Толстовской библиотеке Мюнхена 6 ноября  2014 года.

 

Посмотреть церемонию вручения премии Константину Кедрову можно ЗДЕСЬ:


Звезда Кореи русскому писателю

11-08-2014 просмотры 823

kim-anatoliy

В Сеуле 7 октября произошло статусное событие: вручение высшего ордена Республики Корея «Мугунхва» ее президентом Пак Кын Хе писателю Анатолию Киму – за вклад, который через литературное творчество был внесен им в дело укрепления миролюбия и благоденствия стран и народов мира и за заслуги перед Республикой Корея.

В Культурном центре посольства Кореи состоялся торжественный вечер, приуроченный к 75-летию писателя и получению им высокой награды от исторической родины.

Орден состоит из большой  золотой звезды на грудь, а также ленты через плечо. Пафосность момента была снижена тем, что звезда не удержалась на лацкане. Присутствовавший на вечере прозаик Сергей Сибирцев объяснил это тем, что хоть орден корейский, но писатель-то русский, и предложил по русскому  обычаю обмыть награду.

10509735_315846918603570_8779702422488259458_n-800x533

(далее…)


Лев Тимофеев: Письмо коллегам

11-06-2014 просмотры 1 540
Это письмо написано как "рабочий документ" и адресовано коллегам - членам исполкома ПЕНа - то есть не для широкого обсуждения. (Полагал, что наши проблемы уместнее обсуждать на общем собрании ПЕНа.) Однако, с возражениями против моей позиции публично, с Открытым письмом выступил Ефим Бершин. Дискуссия сделалась публичной, что вынуждает меня просить обнародовать и мое мнение. Думаю, что, раз так получилось, уместно будет опубликовать и мнения других коллег-писателей.
Л. Тимофеев.

Друзья, коллеги,

В последние дни в нашем ПЕНе произошло событие, значение которого чрезвычайно велико для дальнейшей судьбы нашей организации, хотя, может быть, не всеми осознано. Между тем сделать вид, что ничего не произошло, просто не считаю возможным.

Некоторое время назад из СМИ мы узнали, что в одном из поселков Орловской области возбуждено уголовное дело против местного учителя, написавшего и разместившего в Интернете стихи «Украинским патриотам». Автора, вопреки заключению московской авторитетной экспертной комиссии,  обвиняют по статье «Экстремизм», предусматривающей до 8 лет лишения свободы. Случай, конечно, заслуживающий внимания, и по предложению нашей дирекции я написал соответствующее Заявление ПЕНа, где указал на грубое нарушение идущих к делу статей Конституции и Всеобщей декларации прав человека и на опасность такого рода репрессивного прецедента. Я предполагал, что Заявление будет подписано Исполкомом. Катя Турчанинова провела консультации, и оказалось, что никто из членов Исполкома подписать такое заявление не готов. Одни просто отмолчались, на Катин запрос не ответили. Другие отказались, мотивируя низким качеством стихов учителя («ну какой он поэт - графоман!» и т.д.) и/или их содержанием и нравственным обликом автора («вызывают омерзение», «вульгарная русофобия», «пиарится» и т.д.). То есть если бы что-то угрожало скромному талантливому поэту с патриотической направленностью – другое дело!.. В результате подписать Заявление по тем или иным причинам отказались все высказавшиеся члены Исполкома Русского ПЕН-Центра… Ну, нет так нет. Ладно, проехали…

Нет, не проехали. Приехали! Подошли к точке принципиального выбора, к которой подходили, подползали в последние месяцы. Не знаю, как каждый из вас, а я этот выбор должен сделать. А сделать его втихую не могу, не имею права. Затем и пишу.

Вы, дорогие мои друзья-коллеги, чего-то, на мой взгляд, сильно недопоняли… Речь идет не о личности учителя, не о литературных достоинствах или недостатках стихов, речь идет о прецеденте уголовного преследовании за инакомыслие. УГОЛОВНОГО. Речь идет о возрождении де-факто, в виде прецедента печальной памяти статьи 70-й «Антисоветская (теперь – антироссийская, «русофобская») агитация и пропаганда» (даже сроки сопоставимые) и статьи 190-прим «Клеветнические измышления, пророчащие советский (теперь «наш, российский») государственный и общественный строй». Оставьте без внимания этот камушек-прецедент, и лавина репрессий покатится по нарастающей. И накроет всех, кого уже сегодня  (пока словесно) шельмуют «пятой колонной», «русофобами» и т.д. Но это только на первых порах накроет убежденных либералов-западников. А в дальнейшем и всех, кто не будет придерживаться общепринятого (спущенного из инстанций) стиля мышления и формы мысли. Вспомните, где в конце 30-х оказались те, кто в конце 20-х с восторгом поддерживали (или даже определяли) политику начинавшихся репрессий.

Я не публицистику пишу, но дружеское письмо коллегам. Лет, видимо, поболее двадцати я состою членом исполкома ПЕНа. Очень хорошо помню то собрание в ДЖ, где кто-то меня включил в списки для голосования, я попытался взять самоотвод, считая, что в исполкоме должны быть литераторы более авторитетные, но Битов (с которым знакомы много-много лет), которого к тому моменту уже избрали президентом, через весь зал с трибуны крикнул мне: «Лева, ты мне нужен!» И я остался. И думаю, без ложной скромности, моя персона при менявшихся составах исполкома не ослабляла его дееспособность…  Но теперь, Андрей, точно ли я нужен? Да и ты сам – нужен ли? Да и вообще, нужен ли Русский ПЕН-Центр?

Писателю совершенно не обязательно заниматься правозащитной или какой бы то ни было иной общественной деятельностью. И состоять в ПЕНе – не обязательно. Даже наоборот – обязательно не состоять, если тебя не тревожат правовые вопросы - ничего в этом нет ущербного или постыдного. Между тем у международного ПЕН–клуба и его членов есть определенная, взятая на себя добровольно, общественная функция – она сформулирована в Хартии. Русский ПЕН-Центр, на мой взгляд, существует как раз для того, чтобы среди прочего – или даже в первую очередь - не допустить у нас в стране репрессивного преследования какого бы то ни было инакомыслия. А для чего еще? И если мы молча проходим мимо тех или иных репрессий – зачем ПЕН?

Еще раз: я пишу письмо друзьям, коллегам. Понять хочу. Мне понятна позиция поэта Ю.П. Мориц, которая своими публикациями последних месяцев – осознанно или по недо-разумению, но прямо-таки подталкивает сход репрессивной лавины – ее мнение, ее право. Но не понятна ее позиция как члена исполкома. Не  понятна мне и общая позиция большинства организации, к какой я принадлежу. Не понятно, должен ли я принадлежать к этой организации, к этому сообществу. В декабре у нас ежегодное собрание, и я до тех пор должен найти ответы на свои вопросы. Знаете, в старых диссидентских кругах было популярно такое суждение: «Мы не требуем перемен. Мы только не хотим быть соучастниками преступления». Я понимаю, нам не по силам что-либо изменить всерьез. Но заявить о своем неприятии преступлений – по силам каждому.

Господи, да каждому понятно, что если лавина пошла уже своими первыми камушками и если дальше покатится, то ПЕН накроет среди первых (вслед или вместе с «Мемориалом», «Дождем», «Новой газетой» и т.д.), – но разве эта угроза что-то меняет? Разве она должна нас останавливать? Заклеивать рты? Тут, пожалуй, позорно будет уцелеть за счет каких-то компромиссных маневров. Не так ли, коллеги? Впрочем, я никого и ни к чему не призываю, но думаю только, как мне поступить самому.

Лев Тимофеев

 

 


Ефим Бершин: Письмо в Русский ПЕН-центр

11-06-2014 просмотры 2 635

ПИСЬМО В РУССКИЙ ПЕН-ЦЕНТР

Дорогие коллеги! Я рад за тех из вас, кто отказался подписывать заявление, написанное Львом Тимофеевым. В скобках замечу, что подобных бредовых графоманских виршей, каковыми являются стихи Александра Бывшева, в интернете предостаточно, и защищать весь этот мусор нам не пристало. Автор разбираемых "стихов"  - не писатель. Наша задача - защита прав писателей. И, коль уж мы часть международного ПЕНа, то - не только российских писателей. Я возмущен тем, что наш ПЕН так и не откликнулся на гибель трех одесских поэтов, растерзанных и сожженных у Дома профсоюзов 2 мая. Я возмущен тем, что ПЕН так и не вступился за подвергнутого пыткам и искалеченного русского писателя Юрия Юрченко, которого захватили в тот момент, когда он вез больным людям в Славянске необходимые лекарства. ПЕН должен, наконец, определиться с тем, какой именно организацией он является - правозащитной или политической. Насколько я понимаю, мы все-таки правозащитники, а не политики. Я не знаю, какая комиссия и как определяла, являются ли эти стихи экстремистскими. Лично я в них вижу не просто экстремизм, а буквально призыв к уничтожению "москалей". Я категорически против того, чтобы сажать в тюрьму за стихи, но защищать подобных "учителей" тоже как-то язык не поворачивается. Так мы далеко можем зайти. И еще я очень удивлен тем, что Лев Тимофеев не отличает произведения антисоветские от русофобских. В первом случае речь шла о политическом неприятии режима, чем я и сам в свое время отличался, за что и подвергался обыскам. А во втором случае речь должна идти о самом настоящем нацизме. Это несравнимо. Так вот: рассматриваемые "стихи" - нацистские ("...что фашисты нам, что москали").  Принимать и защищать нацизм в любой его форме - отвратительно. Еще раз повторю: очень рад, что мои коллеги по ПЕНу отказались подписывать обращение Льва Тимофеева. И буду страшно удивлен и шокирован, если его все-таки кто-то подпишет.

Ефим Бершин

 

 


Заявление писателей, членов Русского ПЕН-центра

11-05-2014 просмотры 3 529

3 октября с.г. районный суд в п.Кромы Орловской области  признал  экстремистским стихотворение «Украинским патриотам», принадлежащее перу местного учителя Александра Бывшева и размещенное в Интернете.  Решение суда состоялось вопреки тому, что несколько ранее в Москве авторитетная экспертная организация - Гильдия лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (РОО «ГЛЭДИС»), к которой обращалась районная прокуратура, проанализировала стихотворение А.Бывшева и не нашла в нем никакого экстремизма. Упорное стремление привлечь к уголовной ответственности автора стихотворного текста, пафос которого, видимо, не совпадает с представлениями местных властей, заставляет думать не о правовой, но о политической подоплеке «дела Бывшева». Подобный подход к литературному творчеству прямо противоречит статье 29 Конституции РФ и статье 19 Всеобщей декларации прав человека. Оставляя в стороне нравственные и литературно-критические оценки стихов Бывшева, мы, члены Русского ПЕН-центра, не можем не выразить тревогу по поводу опасного прецедента возобновления в нашей стране практики уголовного преследования автора литературного текста. Мы оставляем за собой право внимательно следить за ходом судебного  разбирательства в Кромах.

Людмила Улицкая

Лев Тимофеев

Виктор Ерофеев

Игорь Иртеньев

Михаил Айзенберг

Марина Бородицкая

Леонид Бахнов

Михаил Берг

Алина Витухновская

Марина Вишневецкая

Владимир Войнович

Александр Гельман

Денис Гуцко

Виктор Есипов

Георгий Ефремов

Ольга Ильницкая

Григорий Кружков

Наталья Мавлевич

Андрей Макаревич

Григорий Пасько

Борис Соколов

Владимир Сотников

Татьяна Сотникова (Анна Берсенева)

Любовь Сумм

Сергей Яковлев

 

4 ноября 2014


Сергей Чупринин: Вот жизнь моя. Фейсбучный роман…

11-05-2014 просмотры 1 287

chup В ноябрьском номере журнала "Знамя" появилась примечательная публикация воспоминаний Сергея Ивановича Чупринина "Вот жизнь моя" с подзаголовком "Фейсбучный роман, или Подблюдные истории". В течение нескольких месяцев фейсбучные друзья Сергея Ивановича зачитывались его постами - короткими мемуарными зарисовками из   интересной насыщенной литературной жизни. Автор извещал, что это просто пробы себя в Фейсбуке, баловство, одним словом, но записи набирали сотни лайков и  все хотели продолжения и бумажной публикации. И вот она, наконец, появилась.

Вот жизнь моя.

Фейсбучный роман, или Подблюдные истории

От автора | Эта книга родилась будто сама по себе. Нечаянно, комментируя в Фейсбуке чей-то пост, рассказал одну историю из тех, что я называю «подблюдными», поскольку все они уже были опробованы в дружеском застолье, потом вторую, третью. А дальше… Дальше они сами стали выниматься из памяти, выстраиваясь в сюжет, каким я и осознаю свою жизнь — единственную, другой не будет. Выбранные места из этой нечаянной книги сейчас и предлагаются вашему снисходительному вниманию...   Старея, все отчетливее ощущаю свое отличие от тех, кто родился у Грауэрмана, а читать учился по Пастернаку. В доме моих обожаемых родителей книжек не было, кроме численника — помнит ли кто-нибудь смысл этого слова? Первой книгой, которую мне, первокласснику, выдали в школьной библиотеке, были «Детские годы Володи Ульянова», а первой книгой, которую я купил, получив пять рублей в подарок на день рождения, стал сборник повестей и рассказов кабардинского писателя Хачима Теунова. Что до поэзии, то она началась для меня с книги стихов Евгения Евтушенко «Нежность», которую мне оставили (ровесники знают, что это такое) в поселковом универмаге, а критика — со «знаниевской» брошюры Геннадия Красухина, ставшего много лет спустя моим товарищем, о жанре поэмы в русской поэзии 1950—1960-х годов. Не беспокойтесь, я не буду дальше тянуть жалостливый сериал «Детство — В людях — Мои университеты», а подойду сразу к университету. Вернее, к дням подготовки к вступительным экзаменам, когда я, приехав в Ростов, отправился в районную библиотеку за учебными пособиями и взял там составленную Н.А. Трифоновым хрестоматию «Русская литература XX века: Дооктябрьский период». Вернувшись туда, где мне случилось жить в предэкзаменационные дни, я открыл эту книгу. И мне открылась МОЯ литература. Ахматова. Хлебников. Мандельштам, Ходасевич, Бунин. И Гумилев. Вполне понятно, что в конце первого курса я уже делал доклад о творчестве Гумилева на студенческой научной конференции. Он был, конечно, постыднощеняческим, но в перерыве меня поманил к себе латинист Сергей Федорович Ширяев. «Не делом занялись, молодой человек, — сказал он мне брюзг­ливо, — Уж лучше бы Фурмановым». «Фурмановым, — опешил я. — Никогда!» «Ну, раз никогда, — так же брюзгливо молвил Сергей Федорович, — то вот вам номер телефона. Позвоните». И я позвонил. И я пришел в дом по улице Горького, бок о бок с пожарной частью; ростовчане помнят, кто там жил. Поднялся на третий этаж. Постучал — звонка рядом с дверью так и не появилось до самой смерти хозяина. Мне открыли. Я вошел — и мне открылся МОЙ мир. Портрет Пастернака на стене. Портрет Солженицына за стеклом книжной полки. И книги, книги, книги, каких я до того не видел даже в университетском спецхране. Так началась МОЯ жизнь. И она пока продолжается. * * * Меня спрашивают: «А стоило ли вообще становиться москвичом?». Отвечу. Я учился в Ростовском университете и, по общему мнению, должен был получить рекомендацию в его же аспирантуру. Наверняка поступил бы, наверняка защитил бы кандидатскую, потом докторскую (почему нет?) и к нынешнему дню, скорее всего, заведовал бы в Ростове кафедрой, печатался в соответствующих изданиях, выпускал монографии и т.п. Не вышло. Так как мы с приятелями затеяли машинописный журнал «Одуванчик» тиражом сначала в четыре, потом в десять экземпляров, не что чтобы крамольный, но все-таки, и это, как решило факультетское начальство, не стоило исключения из университета, но стоило невыдачи рекомендации в аспирантуру. Ну и ладно, я поработал в районной газете, в областной молодежке и, набравши обязательный тогда двухгодичный производственный стаж, поступил-таки в ИМЛИ (Институт мировой литературы). Стал, то есть, москвичом. И вот стою я года три или четыре назад на сцене Донской научной библиотеки, рассказываю что-то собравшейся там профессуре, а сам думаю: ребята, а ведь я бы мог быть среди вас и одним из вас и так же слушать заезжего литературного критика из Москвы. Случись так, жизнь, наверное, была бы не хуже, чем моя нынешняя, эта, но проживаю я все-таки эту. * * * И тут же о разнице между московской литературной жизнью и провинциальной, во всяком случае, тогдашней... (далее…)


СКОРО: новая книга Ольги Седаковой «Стелы и надписи»

11-04-2014 просмотры 650

Седакова обложкаВ издательстве Ивана Лимбаха выходит книга Ольги Седаковой  "Стелы и надписи".

Это издание имеет необычный  формат: в одну книгу объединены стихотворный цикл и его филологическое прочтение. Но уже давно, со времени модернизма, поэзия и критика (или герменевтика) состоят в особенно тесной связи. Нередко в роли комментатора выступает сам автор. В настоящем издании «античные» стихи Ольги Седаковой читает филолог-классик Сергей Степанцов, он же и автор послесловия. Работы художника Василия Шлычкова, выполненные в уникальной технике (оттиски глиняных форм), – тоже своего рода прочтение «Стел и надписей».

 

Из ФБ Margarita Krimmel 


Леониду Зорину — 90. Поздравляем!

11-03-2014 просмотры 670

Дорогой Леонид Генрихович!

С особой радостью и гордостью поздравляем Вас со столь знаменательным юбилеем, ведь Вы один из отцов-основателей, учредивших в 1989 году Русский, тогда еще Советский, ПЕН-центр, за что Вам наша огромная благодарность!

Только ленивый поздравляющий не вспомнит Ваш феноменально ранний писательский старт – как в десять лет в Баку вышла Ваша первая книжка стихов, и Вы стали героем очерка Максима Горького «Мальчик». То есть Вы - классик по определению, ведь едва ли еще найдутся современные драматурги, чьи творения знают и любят и стар, и млад. Фильм «Покровские ворота», снятый по Вашему сценарию, стал всенародно любимым. Навсегда останутся в репертуарах театров Ваши пьесы «Варшавская мелодия», «Царская охота», «Медная бабушка» и многие другие. Ваша проза уже заняла свою нишу в русской литературе.

Мы Вас очень любим, за присущее Вам благородство и достоинство, за литературное мастерство, высоко оцененное страной и Вашими почитателями, о чем свидетельствуют ордена и престижные премии.
От всей души желаем Вам здоровья, благополучия и новых читателей!

С неизменным уважением,
Ваши коллеги по Русскому ПЕН-центру
3 ноября 2014 г.

 

Президент

Андрей Битов

Вице-Президенты

Фазиль Искандер

Валерий Попов

Алексей Симонов

Людмила Улицкая

Исполнительный комитет

Аркадий Арканов

Зоя Богуславская

Евгений Бунимович

Александр Городницкий

Борис Евсеев

Виктор Ерофеев

Игорь Иртеньев

Валерий Казаков

Константин Кедров

Михаил Кураев

Владимир Маканин

Юнна Мориц

Вячеслав Пьецух

Лев Тимофеев

Виктор Шварц

Директор

Михаил Демченков

 

(далее…)


Юрию Арабову — 60 лет! Наши поздравления!

10-31-2014 просмотры 691

 

 

Арабов

ЮРИЙ АРАБОВ:

Эта абсурдистская парадигма имеет отношение не столько к стране, сколько к моей руке и моему сердцу. Я так вижу мир и себя в нем. Кроме того, я не люблю одной эмоции, традиционный жанр для меня скучен. Я люблю перетекание смешного в страшное, страшного – в сентиментальное и так далее. Другое дело, что я не постановщик фильмов, поэтому где-то это получается, а где-то нет. Эти два фильма (Юрьев день и Чудо) – спасибо и Кириллу Серебренникову, и Александру Прошкину – сделаны близко к сценарной основе, к интонации сценария, и я могу отвечать за них.

Это перетекание эмоций – очень "гоголевский" момент. Поразительно, кстати, насколько Гоголь и, к примеру, Салтыков-Щедрин, прочитанные сегодня… актуальны именно в злободневной, сатирической ипостаси.

И Достоевский, который "вышел" из Гоголя. В "Братьях Карамазовых" мир тоже искаженно-гротескный. Но и Толстой актуален, хотя у него нет такого мира. Он актуален в своей протестности, в неприятии государственной лжи, всего того, что он называл "неправдой". С критикой православной церкви он хватил через край, но все равно остается для меня одним из любимых людей. Таких Даниил Андреев называл "человеко-духами". А "Обломов"? Казалось бы, совсем другой художественный мир, но он тоже вполне современен. Тут уже речь идет о гордости нации – о литературе девятнадцатого и начала двадцатого века. Она действительно заглядывала на столетия вперед. Американцы, например, не понимают, что мы делаем сейчас. Вот выпустили они в свой прокат "лучший" наш фильм – "Ночной дозор", потому что он укладывается в формат вампирской тематики. Но американская интеллигенция хохотала. Мне рассказывал об этом Джон Лэндис, замечательный комедиограф, классик Голливуда. Еще недавно они ждали от России… ну, Чехова, например. Чехов – это вообще "их" автор. В чеховском мире нет морализаторства Толстого, нет переборов Гоголя, с чертовщиной… А есть человечность, есть то, что жизнь трудна, и что "никто не знает настоящей правды"… И вдруг они видят Ночной дозор. Лэндис сказал мне: "Ну вы даете!.." И я не знал, что ответить. Некоторые деятели считают, что на Россию теперь плюют, потому что она перестала быть сверхдержавой. Но на самом деле… они просто не могут ее идентифицировать. С чем или с кем? Разве что с бандитами. Вот и рождается архетип "бандитской России", крайне обидный. Так что классическая русская литература – это та культура, в которой мы до сих пор живем, может быть, к сожалению. Ничего другого у нас нет, не сформировалось, не родилось. Даже когда писатель Олег Шишкин пишет произведение под названием "Анна Каренина II", он, на самом деле, паразитирует на нашей умирающей культурной традиции. И ни один серьезный человек не может уйти от этой традиции, потому что она фантастически сильна. Да и в советское время были сильные произведения, даже во времена застоя. Я недавно перечитывал "Буранный полустанок" Чингиза Айтматова – здорово написано, сейчас так не пишут, я сам так не напишу, не осилю. Очень умело и гуманистично. А Астафьев, "Прокляты и убиты?" Из менее радикальных примеров – Шукшин был очень хорош. В те годы еще была литература как явление. Сейчас есть хорошие писатели. Можно назвать, допустим, пять хороших прозаиков, пять хороших поэтов. И пять хороших кинематографистов. Уже много! Но культуры как явления нет. Странная ситуация.

 

Из: http://www.cinematheque.ru/post/143914/print/

Юрий Арабов: "Я работаю со смыслами, Сокуров – с душой"

Интервьюер Ксения Косенкова