Поэту и журналисту Сергею Шмитько – 80!

Как-то он подарил мне книжку стихов с таким названием – «Маячные огни». Там были и лирические зарисовки, и воспоминания о прожитом, и море, и север, и футбол, и люди… Было и любимое мною коротенькое стихотворение:

«Я плачу по Коле Рубцову,

По этим расхристанным дням,

Когда втихаря за «Перцовой»

В литинститутской столовой

Меня он слегка приобнял.

И черные глазки прищурив,

Задумчиво глядя в окно,

Спросил: « У тебя заночую?»

Ах, как это было давно!»

Встречались мы тогда в «нашем» дворе частенько, курили у лавочки и, бывало, обсуждали очередное интервью Юры Голышака, я с восторгом, а он сдержанно. Потом он переехал в дом своей молодости, к Измайловскому парку, и признавался, что там ему лучше, покойнее, и приглашал в гости. (далее…)

Лекторий «Мой курсив» представляет:

Лекция писателя Владислава Отрошенко «Между гением и злодейством: судьба драматурга А.В.Сухово-Кобылина»

Вихрь любовной страсти, захвативший Сухово-Кобылина в 1842 году в Париже, где он случайно знакомится с французской модисткой, оборачивается катастрофой. В ноябре 1850 года француженку, с которой он прожил восемь лет в тайной любовной связи, находят зверски убитой в сугробах Ходынского поля под Москвой. Начинается беспрецедентное по запутанности и масштабам уголовное следствие. И улики  указывают на него – молодого и богатого барина, известного аристократа, игрока и донжуана, будущего автора «Свадьбы Кречинского», «Дела» и «Смерти Тарелкина»... (далее…)

Презентация книги Сергея Чупринина «Критика – это критики. Версия 2.0» (М., "Время", 2015) 20 января в 19.00 в музее Серебряного века (Дом Брюсова), проспект Мира, 30 (метро Проспект Мира-кольцевая, по выходе из метро налево).

Сергей Чупринин: "Эта книга писалась более тридцати лет.

Собирая ее сегодня, я решил ничего не менять в статьях, составивших издание 1988 года, и лишь добавил к нему в качестве постскриптума материалы анкеты, на которую по предложению журнала «Литературное обозрение» тогда же откликнулись почти все центральные персонажи моей портретной галереи.
Такие же постскриптумы сопровождают и почти все главы, рассказывающие о критике и литературных критиках 1990—2000-х годов.
Мне это кажется правильным.
Как правильным кажется и мое нежелание раскрывать смысл книги на первой же ее странице.
О том, что надумалось за долгие десятилетия, в двух словах не расскажешь.
Придется вам читать".

ВИДЕО презентации  в ЖЖ Дмитрий Гасин

Страница мероприятия в ФБ

Купить книги Сергея Чупринина можно на Bookler.ru

В романе «Предтеча» (первое издание вышло в 1982 году) – предчувствие развала страны и общества, настолько больного, что оно готово было увлечься  и пойти за едва образованным полубезумным знахарем.

Любопытно совпадение – при разности исторического материала -  интереса к одной теме Владимира Маканина и кинорежиссера Элема Климова, в это же время работавшего над фильмом «Агония» (1981) о Григории Распутине и России в канун революционной катастрофы,  которой овладел, по слову Алексея Толстого, «неграмотный мужик с сумасшедшими глазами».

Ирина Роднянская: "Писатель Маканин из породы вестников… рациональный в том, что касается «текстостроительства», он, однако, первоначальный импульс улавливает из воздуха, из атмосферической ситуации, сгущающейся у него в галлюцинаторно-яркую картинку, картинку-зерно. Остальное – результат почти математической изобретательности; но «картинка»-то является ему сама, не спросившись. И в этом отношении умница Маканин – один из самых иррациональных, почти пифических истолкователей своего времени, медиум его токов".

Издательство "ЭКСМО". 

Cерия: Проза современного классика Владимира Маканина

ISBNN: 978-5-699-76205-7

Презентация новой книги Ксении Драгунской «Секрет русского камамбера», вышедшей в издательстве "АСТ",  прошла в староновогодний сочельник в  Тургеневской гостиной библиотеки им. И. С. Тургенева. (Фото Виктории Лебедевой.)

По пьесе, давшей название этой книге Ксении Драгунской, в театре "Et cetera" поставлен спектакль "Навсегда, навсегда!", режиссер и исполнитель главной роли Александр Калягин.

Фото из спектакля   "Театральная афиша"

14 января - день рождения  Анатолия Рыбакова (1911-1998) , замечательного писателя, первого президента Русского ПЕН-центра, автора знаменитого романа-тетралогии "Дети Арбата". романа "Тяжелый песок" и других ставших хрестоматийными книг.

15 ЯНВАРЯ 2015 ГОДА, ЧЕТВЕРГ, НАЧАЛО В 18:00

Литературный клуб «Зелёная лампа» приглашает на очередное заседание:

«ГЕНИЙ АРТИСТИЗМА» ЛЮДМИЛА ПЕТРУШЕВСКАЯ

Ведущая: Наталья Дмитриевна Богатырёва, кандидат филологических наук, доцент ВятГГУ

Кировская областная научная библиотека им. А.И.Герцена, ул. Герцена, 50
Лекционный зал (историческое здание, 2 этаж)

ВХОД СВОБОДНЫЙ

Тел. (8332) 76-17-20

ИСТОЧНИК:  ЖЖ Людмилы Петрушевской

Новая книга Ольги Седаковой «Стелы и надписи», выпущенная в свет издательством Ивана Лимбаха, СПб., 2014, была представлена читающей публике в Клубе "Дача на Покровке» (Покровский бульвар, 18) 12 января 2015 г.

  Ольга Балла-Гертман

"Отдельное издание "Стел и надписей" (давней, 1987 года поэтической книги Ольги Седаковой) важно уже само по себе – одним уже тем, что позволяет разместить эту небольшую изящную группу текстов в пределах одного взгляда, единого акта внимания. Прочитать ее как цельное высказывание.

Высказывание это, разумеется, – о жизни и смерти. Точнее, о рубеже, который их разделяет – и соединяет. Стелы – это погребальные камни, стражи границ: между миром живых и миром мертвых, пределов, на которых происходят и расставание, и встреча (которые вообще-то – одно и то же). Каждая – "памятник встречи", у каждой звучит "здравствуй!" – "любимое слово прощанья". Это – в самом деле "обычное начальное слово греческих надписей": "Здравствуй!" (буквально – "Радуйся!").

Стихотворения-"надписи" проясняют изображенное на стелах. Проясняют – из положения принципиально незнающего, лишь угадывающего, – одни из первых слов книги: "Откуда нам знать...?" Да, может быть, вся книга – движение, усилие угадывания: того, чего нельзя ни видеть глазами, ни знать твердым земным знанием. Поэтому вопросительная интонация сопровождает здесь речь с самого начала: "Кто и кого на прощанье / хочет запомнить?", "Кто же уходит?", "Что они там говорят?", "…зачем себя изучать?". Сопровождает настойчиво – тем более настойчиво, что не обретает ответа: по эту сторону границы ответов нет. По ту – в них уже не нуждаются. "– Что ты там видишь?" – допытывается безымянный путник у той, что уже отвернула свое лицо от всего земного, и та отвечает:

– Что я вижу, безумные люди?

Я вижу открытое море. Легко догадаться.

Море – и всё. Или этого мало,

чтобы мне вечно скорбеть, а вам –

                                        досаждать любопытством?

Все события, которые здесь происходят, – события пограничья. Все голоса, которые здесь слышны, эту границу пересекают – в обе стороны. Говорящие не очень хорошо слышат друг друга, они говорят на всё более разных, всё более удаляющихся друг от друга языках, во всё более разных направлениях – но еще слышат, еще говорят. Живые – еще о земном, теплом, сиюминутном ("Здравствуй, отец, у нас перестроили спальни. Мама скучает…"), те, кто по ту сторону – уже о непреходящих его основах.

                                – Мама велела сказать…

                                – Будешь ты счастлив.

                                 – Когда?

                                  – Всегда.

                                   – Это горько.

                                   – Что поделаешь,

                                                                         так нам положено…

Само видение происходящего в этой полупрозрачной, полупроницаемой пограничной области родственно сновидчеству. Сном череда попыток рассмотреть незримое и заканчивается ("во сне ли, в уме ли, какой-то старинной дорогой / шли мы однажды…") – и в последнем стихотворении цикла вдруг впервые появляется, и даже настойчиво повторяется, мотив ясного, утвердительного зрения. И тут становится понятно, что вся книга была движением от угадывания – к видению, возможному, однако, лишь по ту сторону земных предположений:

Здравствуй! как ясно ты смотришь на милую землю.

Остановись: я гляжу глазами огромней земли.

Только отсутствие смотрит. Только невидимый видит.

Так скорее иди: я обгоняю тебя.

(далее…)