18 ноября 2014 года, Москва. Начинается прием заявок на соискание 6-й ежегодной Российско-итальянской литературной премии для молодых авторов и переводчиков «Радуга».

Премия «Радуга», учрежденная в 2010 году Литературным институтом им. А. М. Горького и веронской некоммерческой ассоциацией «Познаём Евразию», проводится при поддержке Банка Интеза и ряда государственных и коммерческих организаций. Целью премии является поощрение творчества молодых итальянских и российских писателей и переводчиков, открытие новых имен в литературе, укрепление российско-итальянских культурных связей.

В конкурсе могут принять участие писатели и переводчики в возрасте от 18 до 35 лет. Жюри конкурса составляют видные деятели российской и итальянской литературы. Размер премии в номинации «Молодой автор» – 5000,00 евро, в номинации «Молодой переводчик» – 2500,00 евро.

(далее…)

Газета Charlie Hebdo («Еженедельный Чарли») была нашатырным спиртом — под нос всем, а не только исламистам-террористам, как кажется многим в России, где живут в глубоком обмороке, и никакой нашатырный спирт не должен его потревожить.

Фото  The  Independent 09/01/2015

Вечером, в день расстрела редакции «Шарли», на улицы Франции вышли сто тысяч человек — на несанкционированные, представьте себе, демонстрации. Несли плакаты «Я — Шарли», которые с самого первого дня демонстрирует весь мир. А кто воздерживается — тут вопрос, конечно: согласны ли вы с тем, что за карикатуры, сатиру, свободу слова надо расстреливать художников и журналистов? Или, скажем, так: массово расстреливать, может, и не надо, а надо как в России — сажать, кого-то и избить в подъезде, а совсем уж отъявленные правдорубы — они же сами нарываются на расправу! Кто опубликует злую, как в «Шарли», карикатуру на очень важных лиц, с личной гвардией и пехотой — дня не проживет. Все это знают и считают как бы в порядке вещей.

В России мог бы выйти всего один номер «Шарли», поскольку редакция тут же оказалась бы за решеткой, нарушив массу законов неоРФ. От оскорбления чувств верующих до клеветы на должностных лиц. 84% населения требовали бы еще и смертной казни. Можно только догадываться, в каком виде предстал бы в карикатурах Шарба, главного редактора «Шарли», сонм отечественных мракобесов. У «Шарли» не было неприкасаемых, а если спросить, «в чью пользу» работал их едкий юмор, то — в защиту ценностей светской республики и гражданского общества. Свободы, равенства, братства. Бежавший от налогов к Путину Депардье предстал в «Шарли» совершенно неприличным образом. Не потому что редакция поддерживала новый налог или считала, что нехорошо покидать родину — нет, тут сугубо «стилистические разногласия». Или, скажем, когда умер бельгийский король Бодуэн, в 1993-м, газета вышла с шокирующей шапкой. Помню ее до сих пор — я тогда остановилась у парижского газетного киоска и замерла. Потом стала думать, что это было (воспроизвести не могу, там было матерное слово, в РФ запрещенное, а во Франции обыденное), и пришла вот к какому выводу. Многие французы тогда отзывались о бельгийцах примерно как русские о чукчах, анекдоты только про них и рассказывали, но в публичное поле это никогда не прорывалось. А «Шарли» взял и сковырнул табу, в самый пик бельгийской темы. Тут важно понимать как раз «стилистическую» грань: новостное, аналитическое издание не может позволять себе «выходок», но кто-то должен оскорблять, как это делал некогда Полишинель в кукольных представлениях на ярмарочной площади («смеховая культура средневековья», по Бахтину). Когда в обществе есть неприкасаемые, оно болеет. Запрет (уголовная статья или табу политкорректности) на «оскорбление чувств верующих» — нонсенс, поскольку означает, что у провозгласившего себя верующим есть индульгенция на любые поступки, особая власть: нас оскорбили, имеем право и убить, рождественская елка нас оскорбляет — убирайте. Или — мы православные, поэтому можем и к насилию призывать, и к войне, а другие — молчите, назначаем вас внутренними врагами.

Все это лицемерие и высмеивала, жестко высмеивала, «Шарли». Следующий ее номер, несмотря на то, что десять авторов и сотрудников, включая главного редактора, расстреляны, выйдет в среду, в половинном объеме, зато тиражом не 60 тысяч, как обычно, а 1 миллион экземпляров. И будет выходить дальше, французские журналисты и карикатуристы решили об этом позаботиться. А граждане — собраться в ближайшее воскресенье на «Республиканский марш».

Прощайте, бесстрашные, веселые, талантливые, Франция за вас постоит.

ИСТОЧНИК: Гефтер.ру

Наталья Иванова и Евгений Рейн в программе Феклы Толстой "Наблюдатель" на тв-канале "Культура", посвященной поэту Борису Рыжему. В передаче принимает участие и режиссер Юрий Буторин.

Канал "Культура", "Наблюдатель"

Евгений Александрович только сегодня утром вышел из больницы, а вечером уже был на сцене. Поклонники встречали стоя. Проверенное евтушенковское лекарство - стихи. И встречи с теми, для кого живет и пишет, для кого готов забыть, что последние две недели был в больнице. Евгения Александровича только сегодня утром врачи, наконец, отпустили домой и прописали покой. Он выслушал, но, конечно, не послушал.

Пока он готовился к выходу на сцену, в фойе кружились воспоминания о молодости, его стихах, которые в глотке свежего воздуха или о том, как родители о поэте целой эпохи рассказывали с горящими глазами. Для каждого гостя Евтушенко свой. И для всех один поэт вне времени.
Билеты на единственный творческий вечер Евгения Евтушенко в Москве не продавали. Вход бесплатный — по онлайнрегистрации. Ее пришлось закрыть через считанные часы - так много было желающих этим вечером услышать любимого поэта. (далее…)

Олег Панфил:

"Козырная карта прозаика и драматурга Фарида Нагима – роман «Танжер», вышедший пару лет назад. Почему «Танжер»?  Этот марокканский город ни разу не упомянут в романе. Но бэкграунд – сцены «из жизни писателей», джанк и биэротизм в сочетании с упражнениями в «методе нарезки» – отсылает нас к единственно возможному Танжеру: земле обетованной, городу свободы писателей и художников Нового времени, открытому Боулзом, прославленному Берроузом и многими-многими другими, ставшему не столько Меккой, сколько инициационным mustbe мирового авангарда в 40–50-е, затем в 60–70-е.

С тех пор его открывает заново каждое поколение – от всемирных рэйвовых пати 90-х в Танжере и Маракеше до последнего фильма Джармуша «Выживут только любовники», действие которого тоже происходит в Танжере.

(далее…)

Александр Городницкий:

«То, что я жив, можно объяснить промыслом Божьим»

Знаменитый бард пришел к вере, изучая историю Земли

У Александра Городницкого два призвания — наука океанология и авторская песня. И там и там он многого добился: стал академиком, а песни его, начиная с «Вальса геофизиков», уже шесть десятилетий поёт вся страна. Поговорить с этим удивительным человеком удалось после презентации его нового фильма «Легенды и мифы Александра Городницкого».

Энгельс тайну не раскрыл

 — Александр Моисеевич, знаю, что в юности вы были атеистом, но, судя по вашей поэзии, сейчас изменились.

 — Мне почти 82 года. Достиг конца жизни, старости. Как пел Окуджава незадолго до смерти: «Жизнь моя, как перезрелое яблоко, тянется к тёплой землице припасть». Много лет назад, в 1988 году, находясь в одной из последних моих океанских экспедиций, написал стихотворение, которое я мог бы прочесть в качестве ответа. В нём есть такие строки: «Не вечно присутствие нас на Земле, но вечно присутствие Бога». Это то, что я ощущаю, потому что, будучи профессором геологии, занимаясь историей нашей Земли, не мог не размышлять о смысле жизни, о её недолговечности… Моя последняя научная работа связана с эсхатологическим концом света, который я обосновываю с позиции прагматической науки.

 — А как вы пришли к мысли о Божественном происхождении жизни на Земле?

 — В юные годы на вопрос о том, что такое жизнь, я барабанил наизусть любимого мною в ту пору Фридриха Энгельса: «Это форма существования белковых тел, существенным моментом которой является обмен веществ» — и всё. Мне понадобилось много лет для того, чтобы понять, что это пустые, ничего не значащие слова, которые не объясняют тайну жизни. Знаменитые учёные Исаак Ньютон, Альберт Эйнштейн, Иван Петрович Павлов, которого я ещё застал живым, были верующими людьми. Я не верю в преобразование обезьяны в человека. И думаю, что все попытки создать геном человека при всех успехах современной науки обречены, потому что есть что-то, что не позволит это сделать, как в любимом мною романе братьев Стругацких «Миллиард лет до конца света». Мы никогда не сможем достичь абсолютной истины, которая, вероятно, где-то должна существовать.

Пограничные ситуации

 — В вашей жизни были события, которые можно объяснить промыслом Божьим?

 — Много раз попадал в то, что называют нештатными ситуациями. На этот счёт у меня есть стихи:

Ветер злее, небо ниже

 На границе двух эпох.

 Вся и доблесть в том,

 что выжил,

 Что от голода не сдох,

 Что не лёг с другими рядом

 В штабеля замёрзших тел,

 Что осколок от снаряда

 Мимо уха просвистел…

 Я был блокадным ребёнком, меня увезли из Питера по ледовой трассе уже умирающим от дистрофии. 17 лет провёл в экспедициях на Крайнем Севере с недоеданиями и так далее. В далёком 1960 году мою резиновую лодку на порожистой реке втянуло в порог. На этой же реке ранее, за две недели до этого, погиб мой товарищ. Спустя несколько лет у нас загорелся самолёт. За 35 лет плаваний в океане и погружений на дно нередко возникали нештатные ситуации. То, что я жив, можно объяснить только везением или промыслом Божьим, что, по существу, одно и то же.

Как поспорил с раввинами

 — В фильме «Легенды и мифы Александра Городницкого» вы попытались объяснить некоторые библейские сюжеты с позиций современной науки. Не грех ли это?

 — В своё время я читал лекции в университете в Тель‑Авиве и тогда высказал предположение, что войско фараона, которое преследовало Моисея с его народом, погибло от цунами. Так вот на мою лекцию специально пришли раввины, чтобы меня «потопить». Они сказали, что это кощунство — пытаться Божье чудо объяснить с позиций прагматичной науки. На что я им задал вопрос: «Господа, вы считаете, что Бог хуже нас знал устройство Земли?» Они сказали: «Нет, конечно, лучше». «В таком случае, почему он не мог сделать чудо так, чтобы мы могли найти ему научное объяснение?» Кстати, сейчас у меня только что вышла книга «Легенды и тайны науки», где я с научных позиций трактую несколько глав из Библии, в частности главу «Исход».

Не горжусь тем, что написал

 — «Поэт лишь пишет. Бог диктует». Можете ли вы то же сказать о себе?

 — В свою очередь хочу процитировать великую поэтессу Анну Андреевну Ахматову, которая на вопрос, тяжело ли писать стихи, сказала: «Что ж тяжёлого, когда диктуют?» У меня чаще всего так не получается. Зато когда наступают редкие минуты и меня просто тащит к бумаге, у меня есть точное ощущение, что мне диктуют. И если я сейчас отвлекусь, не получится написать. Тот безымянный, безвестный плотник, который в Кижах делал храм, потом бросил топор в озеро, ибо он выполнил миссию Божью. В поэзии то же самое: поэт не должен гордиться тем, что он написал. Ведь Бог мог избрать и другую «антенну» — другого человека.

 — Часто ли обращаетесь к Библии?

 — Я читал и читаю её. Библия — величайшая книга, книга книг. Думаю, что сегодня самое время вернуться к тем заповедям и нравственным ценностям, которые лежат в основе существования мира и христианской культуры, а сейчас активно нарушаются.

 Беседовала Ирина Колпакова

Источник: "Крестовский мост", №11

ИЗ: "Благовест-инфо"

http://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=60396

В первом январском номере журнала "Знамя" за 2015 год опубликованы стихи, эссе, рецензии коллег по Русскому ПЕН-центру: Олег Чухонцев, Сергей Гандлевский, Наталья Иванова, Михаил Эпштейн, Александр Люсый, Елена Сафронова, Ефим Бершин.

"Знамя", 2015, №1