|
Дело Пасько СУД РЕПОРТАЖИ (июль 2001) 11.07.2001 12.07.2001 13.07.2001 16.07.2001 17.07.2001 18.07.2001 19.07.2001 23.07.2001 24.07.2001 26.07.2001 27.07.2001 30.07.2001 11 июля началось новое судебное заседание по делу Григория Пасько. К 10 утра у здания Тихоокеанского флотского военного суда собрались журналисты, встали члены Владивостокского комитета защиты Пасько с плакатами: "Григорий, ты - честный журналист!", "Нужны ли России честные журналисты?", "Здесь идет экзамен судебной системы России!", "Дело Григория Пасько - клин в добрососедские отношения с Японией!". Журналистов допустили в зал суда - это случилось второй раз за годы, пока тянется "дело Пасько". Впервые открытое судебное заседание было проведено два года назад - заключительное - 20 июля 1999г., когда был оглашен приговор Пасько, и он был освобожден из-под стражи прямо в зале суда. Тогда суд решился на изменение статьи обвинения, подготовленного сотрудниками управления ФСБ по Тихоокеанскому флоту: статья "о государственной измене в форме шпионажа" оказалась не доказанной и была изменена на статью о превышении служебных полномочий. Приговор был обжалован как обвинением, так и защитой. Прокурор требовал отмены приговора по причине его мягкости и настаивал на прежнем обвинении. Адвокаты требовали полного оправдания Григория Пасько. После решения Военной коллегии Верховного суда РФ, отменившего приговор Военного суда ТОФ и вынесшего частное определения в адрес следствия, допустившего ряд нарушений и фальсификацию документов. С тех пор прошло трижды переносилось начало процесса - 22 марта, 4 июня, 20 июня. Нынешнее судебное заседание ведет новый судья - Дмитрий Кувшинников, новый состав судейской коллегии, новый прокурор - Александр Кондаков. Стоит отметить некоторые изменения в работе Тихоокеанского флотского военного суда. Прежде всего - открытое судебное заседание, в зал допустили журналистов. В зале заседаний появился российский флаг - чего не было раньше. И судейская коллегия пришла в этот раз не в военной форме, а в судейских мантиях, как и положено всем российским судьям. Может быть, эти изменения коснутся не только внешних форм, но и сути дела? И суд будет судить не только по приказам и инструкциям Министерства обороны, но и по законам России? Непривычная для этого зала толпа журналистов с телекамерами, фотоаппаратами и диктофонами заполнила помещение. Перед началом вопросы Пасько и защитникам - Анатолию Пышкину, Ивану Павлову, Александру Ткаченко. Григорий Пасько: "стопроцентно уверен в своей правоте и победе. Если строго следовать закону, то у противной стороны нет шансов на победу. Хотя ожидать можно чего угодно. Уже есть приказ о моем увольнении - вчера состоялось очередное заседание гарнизонного суда, который принял решение об исключении меня из списков части. Уже состоялись два суда по моему заявлению об увольнении. Но пока идет суд - меня не увольняют". Александр Ткаченко: Григорий уже два года на свободе и опять суд - нарушены все нормы следствия. И причем здесь Пасько, который будет опять под судом за несовершённое преступление? Но процесс будет бурным - это столкновение сторон. Считаю, что этот процесс над журналистом - это позор для России. Но если суд будет идти как положено - мы его выиграем. Начало суда. Идут обычные формальные процедуры: представление участников судебного заседания, оглашение ходатайств защиты, подсудимого, прокурора. Григорий Пасько, заявивший об отсутствии у него обвинительного заключения, отказывается получить у судьи его копию: " Я не могу принять секретный документ, с которого не сняты грифы секретности, чтобы меня не обвинили в разглашении секретных сведений по статье 276... Я лишен допуска к секретным материалам." Пасько считает, что гриф секретности с материалов судебного обвинения должен быть снят вообще и документ должен быть доступен. Сделал заявление Григорий и в ответ на вопрос судьи о доверии к суду: личного недоверия к составу участников процесса у него нет. Но есть недоверие именно к военному суду, подчиняющемуся приказам. "В абсолютную независимость военного суда я не верю". Пышкин заявил ходатайство о необходимости наличия в деле частного определения Военной коллегии в адрес УФСБ по ТОФу по допущенным нарушениям и фальсификациям и отсутствии документов о принятых мерах. Пасько просит предоставить для ознакомления документы, переданные в штаб ТОФ следователем Егоркиным, и ходатайствует о вызове в суд свидетелем главкома ВМФ адмирала Куроедова. Павлов говорит о необходимости предоставить документы по японской телекомпании NHK. Ткаченко просит приобщить к делу протесты международных пен-центров. Судья предоставил слово по этим ходатайствам прокурору Кондакову, который высказался (наверное, естественно) против почти всех. Судейская коллегия после частых совещаний в совещательной комнате отклонила часть ходатайств, решила обратиться к японским гражданам (из телекомпании NHK), чтобы они приехали во Владивосток выступить свидетелями в суде, назначила экспертизы, не проведенные во время первого процесса, и вызвала дополнительно новых свидетелей, среди которых - три владивостокских журналиста. Завершив необходимые судебные формальности, выслушав ходатайства, судья Кувшинников назначил проведение необходимых экспертиз, вызов новых свидетелей и объявил о принятом решении - проведении закрытых слушаний по делу. Процесс опять будет закрытым.
Хроника суда за 12 июля 2001 г.Пусть Егоркины помашут метлами Григорий Пасько не понимает сути обвинения; сотрудники ФСБ вели незаконную слежку и подделывали документы. Накануне вечером на Владивосток обрушился почти тропический ливень. С сопок прямо по улицам полились желтые ручьи. Утром, когда встало солнце, вся вода, пролившаяся на город, поднялась в воздух. Жарко, парко, тягостно. Любой подъем в горку дается нелегко. Григорий и защита пришли к залу суда, но вход в отсек, где находится этот единственный зал судебных заседаний, был перегорожен металлической решеткой. В зал провели шестерых обвиняемых в наручниках. Шествие замыкала миловидная дама с собачкой. Правда, в отличие от чеховской героини, была она при погонах, а на поводке у нее был огромный черный псяра. Это ротвейлер. Пришлось долгих полтора часа томиться в судейских коридорах, рассматривать через зарешеченное окно чьи-то камуфляжные порты 56 размера, сохнущие на заборе суда. Я внимательно рассмотрел двери Тихоокеанского флотского военного суда. Это яркий пример варварства чисто российского разлива, к которому мы так привыкли и от которого у любого иностранца наступает шок. Металлическая стальная страхолюдина должна по замыслу творцов выдерживать прямой выстрел из гранатомета, на высоте человеческого роста в ней проделана узкая щель-бойница, из нее в случае надобности можно отстреливаться. Щель перегорожена толстыми, в палец, стальными прутьями. Все они разного размера. Прутья наварены для того, чтобы противник не мог кинуть в судейских гранату. Все это создание весит пудов десять и каждый раз хлопает о косяк с таким грохотом, что сердце екает. "Оставь надежду всяк сюда входящий...". Справа от двери две вывески - "Совет военных охотников ТОФ", и "Комитет по ационализаторству и изобретениям ТОФ". Действительно, то, что происходит с Григорием последние три года, доказывает - на Тихоокеанском флоте полным полно охотников и рационализаторов. Такое дело слепить - пальчики оближешь! Не кот начхал! Григорий и защитники
заметно нервничают. Наконец шестерых обвиняемых выводят из зала, с
лязгом уезжает в сторону решетка. Неожиданно караульный пес присаживается
прямо в коридоре и делает все свои дела. Дама безуспешно пытается
уволочь его в караульное помещение, но пес невозмутим и доводит дело
до конца. Я снимаю все происходящее видеокамерой с большим воодушевлением.
Это приводит в сильнейшее возбуждение полковника юстиции Александра
Кондакова. Он уходит в зал,
бормоча: Двери зала закрываются, матрос Вася занимает свой пост - верхом на металлической лестнице, я, стоя у подоконника. Кирпичная стена в двух метрах, небо высоко вверху, грязная решетка. Это - мой окоп, здесь я буду нести свою вахту три, а может и четыре месяца. И буду отстреливаться - до последнего патрона. А когда уйдет последний, брошусь в рукопашную. Нам надо выиграть этот бой. Как мы выиграли бой за Сашу Никитина. В трехстах метрах от этого мрачного здания теплое море и голопузые дети играют с морскими звездами. Здесь, в зале суда - идет схватка. Жаль, что этого не понимают местные журналисты. За ушко и на солнышко! В семнадцать
часов девять минут заседание заканчивается. Беру комментарий у Анатолия
Пышкина: Филькины грамоты Общественный
защитник Пасько Александр Ткаченко подвел итог дня так: я все-таки виноват, я показания давать не буду. И это - мое право, гарантированное законом. Потом мы перешли к вопросу о проведении фоноскопической экспертизы. На ее основе они хотят доказать, что Григорий разговаривал с японцами и они, якобы, давали ему задания. Что характерно - разрешение на прослушку телефонных разговоров японского журналиста было получено с нарушением. Для того чтобы прослушивать самого Григория нужно было постановление суда. Но такого документа нет! Есть филькина грамота на прослушку японского гражданина начальника суда Бажева, в ней текст напечатан на машинке, стоит печать и подпись - Бажев. А сверху она зачеркнута и написано, скажем - Хренко. Значит, какой-то из замов подмахнул вместо начальника. Я выступил и сказал - это что - важный документ или филькина грамота? - А как себя ведет прокурор? - Честно говоря,
он мне нравится! Потому что прочитал дело, смотрит на вещи очень трезво,
это не обозленный человек, несмотря на то, что именно он курирует
ФСБ. Но он и опасен, потому что не обращает внимания на мелочи. Он
говорит, - хотите приобщить эти документы? Пожалуйста. Исследуйте
полностью. Кондаков подчеркивает - я в этом деле не заинтересован,
я хочу, чтобы мы совместно пришли к какому-то определенному выводу.
Он не воспрепятствовал ни одному приобщению документов, ни одному
нашему ходатайству. Я впервые попадаю в такой суд. А у меня, как у
общественного защитника большой стаж. Такое поведение прокурора говорит
о том, что он будет работать по очень серьезным вещам, где он будет
себя чувствовать уверенно. Например, придет экспертиза и он будет
читать и анализировать этот документ, и может сказать - все, что вы
говорили до этого - мелочевка, но вот вам данные экспертизы. И будет
стоять до конца, потому что это - его хлеб. Вот так и начиналось, ставшее всемирно известным дело против журналиста-эколога. С нарушений закона, с подделок, липы, мухлежа. Обмана, очковтирательства, подлогов. Потому что было высосано из грязного кагебешного пальца. По большому счету всех этих деятелей, проедающих наши с вами кровные рублики, нужно судить и поганой метлой гнать на улицу. А потом им эту же метлу дать в руки. Пусть подметают. Представляете, какой чистотой засверкали улицы наших городов, если бы все эти егоркины вместо того, чтобы прослушивать, подсматривать, вынюхивать, махали метлами и подбирали хабарики? Виктор Терешкин
Защита ведет со счетом 2:0 На третий день проснулся прокурор, попытался, задать несколько вопросов, но так их скомкал, что ответов не получил. Третий день процесса начался без эксцессов. Ротвейлера не приводили, зал не занимали. Ровно в час дня распаренный суд вышел из душного как сауна зала, а защита продолжала обсуждать итоги дня. Долго совещаться им не позволил матрос Вася со шваброй. Он стал мыть пол. "Кто тут временные - слазь!". Я попросил адвоката Анатолия Пышкина подвести итог прошедшей недели. - Сегодня продолжили исследования документов, процесс идет в спокойной обстановке. Наконец то проснулся прокурор. До этого он на все заявления защиты, на вопросы суда отвечал - мне сказать нечего. Сегодня он попытался, правда, очень неудачно задать несколько вопросов, но так их скомкал, что ответов не получил. Сегодня мы сделали одно заявление о нарушении закона при выполнении следственных действий, обратив внимание суда на фальсификацию, о которой говорили в прошлом заседании. Мы получили ответы военной прокуратуры флота и начальника УФСБ по ТОФ на частное определение суда. Они признали факт фальсификации доказательств по делу, но с учетом того, что документы были сфальсифицированы неумышленно, а нечаянно, виновному был объявлен строгий выговор. Это - капитан Егоркин. Но в определении упомянут еще и капитан 2 ранга Доровских. В отношении его ничего не сказано. Сегодня же мы заявили ходатайство еще по одному документу - о назначении экспертизы протокол осмотра документов, где, на наш взгляд, были дописаны фамилии понятых - бойцов, которые проходили службу в ФСБ. Они якобы участвовали в качестве понятых. В документе видно невооруженным глазом, что эти фамилии вписаны уже после совершения этого следственного действия - другой почерк, другой краситель. Прокурор сказал - не нужно проводить экспертизу. Но суд удовлетворил ходатайство. Это - еще один шаг к победе. Мы считаем, что за три дня процесса не отступили и на полшага. Мы продвигаемся вперед. Александр Ткаченко,
общественный защитник Пасько сделал такое сравнение: Итог подвел адвокат
Иван Павлов: Виктор Терешкин
"Ура! Мы ломим, гнутся шведы!" Разоблачена очередная фальсификация ФСБ в деле Пасько; чекисты отказываются представить в суд основания для возбуждения уголовного дела, ссылаясь на какую-то тайну - четвертый день процесса по делу Пасько. В выходные дни защита Григория Пасько активно готовилась к решительному наступлению в понедельник. Заседание началось ровно в десять. По радиостанции ?Лемма? в половине одиннадцатого передали большое интервью с адвокатом Иваном Павловым. Иван очень доходчиво, на мой взгляд, рассказывал о том, как фальсифицируют сотрудники ФСБ документы, потому что никаких других навыков у них нет. Только ложь, подлоги, подлости. "Поздравляю Вас, соврамши!" В двенадцать в туалет провели какого-то подозреваемого, и знакомый черный служебный пес злобно меня обгавкал. Наверное, прокурор постарался, - наябедничал, что я отснял на пленку его прошлый "подвиг". Ровно в час дня из дверей зала стремительно вышла судейская бригада. За ней на полусогнутых вышел прокурор и стал нервно курить. Но как только из зала вышел Иван Павлов, прокурора как ветром сдуло. - Что вы там с ним сделали, Иван? - Ура! Мы ломим,
гнутся шведы! - заулыбался Иван. - ФСБ опять села в лужу. Даже не
сказав - опа! Состряпали бумажку, якобы в августе 1999 года, а адресатом
значится в ней ?Тихоокеанский флотский военный суд?. Я когда увидел
этот документ, сработала интуиция - что-то тут не так. Стал выяснять
- и точно. Так он стал именоваться с первого января 2000 года! Это
что же получается, они уже в августе знали, как председатель Верховного
Суда России переименует "Военный суд Тихоокеанского флота"? После перерыва судебное заседание продолжилось. Работали допоздна - до половины седьмого. Защита, увидев меня с диктофоном наперевес, взмолилась - все комментарии на улице. Им, одетым в костюмы, затянутыми в галстуки, особенно тяжело переносить тридцатиградусную жару. Первым слово взял Иван Павлов: - Мое заявление об очередной по счету и, уверен, не последней разоблаченной фальсификации ФСБ будет разослано во все СМИ. Суд сегодня оглашал документы из УФСБ по ТОФ. В первый день процесса был направлен туда запрос с просьбой прислать дело оперативной проверки, на основании которой было возбуждено уголовное дело в отношении Григория. Мы не удивились, получив ответ из УФСБ, в котором они отказывают суду в предоставлении этих материалов. Законом действительно предоставлено право в отдельных случаях отказывать суду в предоставлении оперативных материалов, поскольку они могут раскрывать сеть агентуры, методы, способы ведения агентурно-розыскных мероприятий. Но основания для возбуждения уголовного дела должны быть представлены в суд. Это - железное правило. Та филькина грамота, которая поступила из ФСБ, неопровержимо свидетельствует, что уголовное дело против Пасько возбуждено без всяких оснований, незаконно. Поэтому суд не удовлетворился этим ответом, и направил повторный запрос в УФСБ, в котором попросил начальника управления представить надлежащим образом заверенное постановление об отказе в предоставлении материалов. Общественный защитник Пасько Александр Ткаченко держал в руках журнал отметок об убытии в командировки сотрудников газеты "Боевая вахта", в которой Пасько служил журналистом. Вот что он обнаружил при внимательном изучении этого толстого томика: - Журнал вели с 1990 года. В нем Григорий скрупулезно отмечал все свои командировки - и в самом Владивостоке и за его пределами. При этом он отмечал все свои встречи с японскими журналистами. Следствие обвиняет Пасько в том, что он тайно побывал на ракетной базе. А я беру журнал и читаю, - получил задание написать материал о ситуации на ракетной базе 25 марта 1997 года, задание выполнил, материал сдал 15.04. И так со всеми пунктами обвинения. Он выполнял задания редактора, а зачастую и командования флота. Причем само командование требовало - нужно, чтобы материалы на экологические темы шли не реже, чем два раза в месяц. И Григорий писал, как проклятый. За семь лет он написал 420 материалов, это больше, чем одна статья в неделю. Больше всех в редакции. Этот судебный процесс - позор для России. Судят журналиста. За то, что он выполнял свой профессиональный долг! Интересное получается кино: журналист честно выполнял свой долг, а его за это на двадцать месяцев бросили на нары, сейчас цедят кровь по капельке. И кто все это проделывает? Откормленные бугаи, матерые фальсификаторы. А мы, исправно платящие налоги, все это терпим. Виктор Терешкин
День пятый: "хозяин - барин!" Судебное заседание началось в 10.07. Меня насторожило то, что матрос Вася протянул из туалета провод в зал, а возле двери встал бледный человек в светлом костюме. - Вы эксперт?
Из восьмого управления Генштаба?- спросил я его. Это был эксперт по идентификации голоса и речи экспертного бюро УВД по Приморскому краю Вячеслав Маслов. Адвокаты поняли, что сейчас суд попроси Пасько наговорить на магнитофон какие-то предложения. С тем, чтобы затем сличить его голос с магнитофонными записями прослушки. Адвокат Анатолий Пышкин огласил ходатайство о том, что защита считает нецелесообразным производство экспертизы, поскольку все записи телефонных переговоров Григория проводились с нарушением конституционных норм и положений УПК. После этого встал сам Пасько и заявил, что он при таких обстоятельствах считает для себя невозможным участвовать в экспертизе и давать образцы своего голоса. Можете взять их, где хотите. Суд принял решение взять образцы голоса Пасько из интервью, которые транслировались по ТВ. В перерыве прокурор
Александр Кондаков и эксперт Вячеслав Маслов потихоньку переговаривались. После этого в судебном заседании приступили к оглашению вещественных доказательств из опечатанной коробки. И монотонно занимались этим несколько часов. Это были всевозможные документы, изъятые на квартире Григория. В повести Домбровского "Факультет ненужных вещей" героя арестовывает МГБ. Начинается допрос. Арестованному приказывают, - назовите свое имя, фамилию, отчество, год рождения. Он думает: "Вот ты назвал им свое имя, и уже предал звезды, под которыми родился". Виктор Терешкин
Pепортаж журналиста от дверей суда (18 июля)ЗА ЧТО АДВОКАТЫ НЕ ЛЮБЯТ ПРОКУРОРОВ? Ровно в 10.00
в зал вошла судейская бригада. Я занял свой редут, а матрос Вася,
утратив бдительность, поверив в то, что я не буду вламываться в зал,
даже принес мне стул, и я устроился с комфортом. Но все время нервно
оглядывался. Дело в том, что вчера я получил преизрядную выволочку
от генерала Волкова, который командует флотским судом. Я зашел в машбюро
попросить бумаги. В этот момент, не дав совершиться преступлению,
туда нагрянул генерал. И загремел басом: По поводу духа. Дух у меня - что надо. Одеколон, который подарила любимая женщина. "Двойное виски". Но раз генералу не понравился, я купил себе новый парфюм - "Командирский". С сильным запахом кирзы. И на всякий случай на китайском рынке приобрел спортивные штаны с более широкими лампасами, чем у генерала Волкова. И так как прослужил в Советской армии два года, и кой чего помню, присмотрел себе новое КП. В кафе наискосок от суда. Дверь страхолюдина видна, птички поют, могут, не ровен час, и на казенный компьютер нагадить, мазурики мимо шляются, старые японские машины чадят. Зато тут нет
генералов. Ну почему, почему
адвокаты так не любят прокуроров? Ведь Александр Федорович Кондаков
очень милый человек. В перерывах мы с ним ведем дискуссии, - почему
случилась перестройка, курим вместе, вчера, когда у меня кончился
табачок для трубки, он дал мне закурить. У нас сложилось фронтовое
братство. А адвокат Павлов, увидев, что я закурил кондаковскую сигарету,
отозвал меня в сторону и, сделав страшные глаза, сказал: СТРАШНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА В фильма "Они
бродили по дорогам" герой - циркач, выступая на площади, кричал: Пугливых прошу эти строки не читать. Я вас - предупредил. Адвокат Иван Павлов рассказал мне стррашную государственную тайну. Он почти дословно воспроизвел один телефонный разговор, который вел государственнй преступник Григорий Пасько с одним вице-адмиралом. Пасько: Товарищ
вице-адмирал, разрешите просить Вас о назначении мне времени для встречи. И вот такие телефонные переговоры, которые доблестная гэбня записывала несколько лет, теперь выслушивает судейская бригада. И это называетася - правосудие. И это - милые вы мои, наша сегодняшняя Россия. И еще раз о милом моему сердце прокуроре Кондакове. Когда он в разговоре с экспертом глубокомысленно, как это и положено прокурорам, заметил: "Хозяин - барин", мне стало понятно, что в здании Тихоокеанского флотского суда идет спектакль марионеток. Хозяин дергает за веревочки, марионетки пляшут и надувают щеки. Виктор Терешкин
Репортаж от дверей суда (19 июля)ВЕЛИКИЙ НЕМОЙ ПРОКУРОР ЗАГОВОРИЛ. После окончания седьмого дня судебного процесса я ужаснулся жестокости, садизму и гнусным навыкам адвокатского крапивьего племени. Они вывалились из здания суда, раскрасневшиеся как упыри, напившиеся крови христианского младенца. Сердце мое сжала тревога. Я догадался, чью кровь эти вампиры цедили по капельке! Адвокаты на свои серебренники тут же купили мороженого и стали ржать, как стоялые жеребцы. При этом сквозь хохот то и дело произносили фамилию милого моей душе прокурора. Который дал мне закурить, и разговаривал о перестройке. Общественный защитник Пасько АлександрТкаченко попал под их тлетворное влияние и тоже измывался над прокурором. А ведь - писатель, можно сказать - инженер человеческих душ. Забыл старинное правило русской литературы - не обижай убогих и сирых! Дав им доесть мороженое, надеясь, что сей сладкий продукт хоть чуточку смягчит заскорузлые в крючкотворстве сердца, я включил диктофон. Вот что рассказал адвокат Иван Павлов: - Сегодня великий немой прокурор Кондаков открыл, наконец то, рот. Но лучше бы он этого не делал. Он заявил ходатайство об оглашении одного протокола осмотра. Следователь изучал так называемое дело оперативной проверки № 136. Во второй день процесса мы заявляли ходатайство об истребовании из УФСБ по ТОФ дело оперативной проверки. В суд пришел отказ. И суд был вынужден согласиться с прокурором и исследовать документ, который является вторичным. Мы были лишены возможности изучить первоисточник. Тот документ, который мы изучали, составлен таким образом, что это никак не протокол осмотра, а художественное произведение. Из него совершенно невозможно понять какие конкретно материалы оперативной проверки, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий исследовались. Следователь употреблял лишь абстрактные понятия - из оперативных материалов можно сделать такой-то вывод, из других оперативных данных - другой. Но что это за оперативные данные при этом не указывает! И все эти измышления судья добросовестно зачитывал два часа! Мы были вынуждены обратиться к прокурору, - наконец встаньте и скажите прямо, что вы имели в виду, когда заявляли ходатайство об оглашении такого объемного и бестолкового документа? Прокурор встал и, чувствуя некоторую вину за то, что заставил председательствующего напрягать голосовые связки, начал очень невнятно объяснять, для чего понадобился этот абстракционистский протокол. Понял, что выглядит, мягко говоря неважно. И решил отыграть очки, задав Пасько вопросы. Вероятно, подумал, что Григорий откажется, и тогда можно будет победно сказать, - видите, он боится отвечать на мои вопросы? Но Григорий ответил, что готов отвечать на любые вопросы. Полковник юстиции Кондаков стал тужится в попытке сформулировать хотя бы один вопрос, но лучше бы промолчал. Это было столь невнятно, что судья был вынужден просить его выражаться корректнее, конкретнее, четче. Сегодня у прокурора был проблемный день. Вторым взял слово адвокат Анатолий Пышкин. Про него могу вам наябедничать следующее: когда я, как воспитанный человек, попытался засунуть ему в карман пиджака, где джентльмены носят платок для вытирания носа, свою визитку, то обнаружил, что кармашек застрочен. Оказывается, Пышкин настолько не доверяет нашей родной ФСБ, что все карманы зашил. Чтоб не подсунули наркотик или патрончик. И как таких отщепенцев носит наша родная русская земля? Комментарий его был еще более клеветническим, чем павловский: - Прокурор Кондаков
хотел это дело сварганить с кондачка. И с треском провалился. После
двух часов выслушивания протокола, из которого мы ничего не поняли,
судья предложил нам высказаться по поводу этого документа. Мы заявили,
- документ то был зачитан по инициативе Кондакова, вот пусть он теперь
и объяснит, что сей сон означает. Выступление прокурора было похоже
на обвинительную речь, которую обычно произносит обвинитель после
конца судебного следствия. Кондаков родил недоношенного ребеночка,
поторопился. Вот и вышел у него ребеночек-инвалид. Речь изобиловала
общими фразами, непонятно на чем основанными выводами, якобы подтверждающие
вину Пасько. Естественно, что мы его по полной программе отодрали
по нужному месту. Причем ссылаясь на конкретные материалы дела. И
вот тут прокурор решил отыграться на подсудимом. Перешел к вопросам. Тогда прокурор
собрал в кучу весь интеллект и спросил, грозно насупив брови: Получив несколько таких ответов, Кондаков совсем скис. Суд пытался ему помочь формулировать вопросы. Но не в коня был корм. Все это напоминало басню Крылова про музыкантов. Был сегодня еще эпизод, попахивающий мистикой. Нам сегодня демонстировали записи телефонных переговоров. А сами пленки в ФСБ размагнитили. Неопровержимым фактом вины Пасько служил тот факт, что в записях звучало имя Гриша. О, - это железный аргумент. Сдаюсь. Пасько - единственный Гриша России. А тот протокол, который прокурор так страстно хотел использовать как доказательство вины Пасько, содержал грубую фальсификацию. Следователь осматривал дело оперативной проверки 20 ноября, и ухитрился описать документы, которые были изъяты на квартире у Пасько спустя сутки. Ну, просто ясновидящий! Подведем итог семи дней. Прокурор опять выпорот. Гэбня по-прежнему занимается подлогами. Если действовать их методами, берусь за день доказать, что начальник УФСБ ТОФ Соцков шпионит на племя тумба-юмба. Напечатаю всяких протоколов якобы прослушанных разговоров, если спросят про пленки, отвечу, что в них попала шаровая молния. И потребую ареста Волкова, а затем попрошу для него лет эдак 18 лагеря строго режима с конфискацией имущества. Виктор Терёшкин
Репортаж от дверей суда (23 июля)ПРОЦЕСС ГРИГОРИЯ ПАСЬКО: ДЕНЬ ВОСЬМОЙ Начался допрос свидетелей Адвокаты Пасько за десять минут до начала заседания уже были на месте, в зале их снимала съемочная группа ОРТ. Через час прибыла съемочная группа ТВ-6 и НТВ. Наконец-то проснулись местные журналюги. Перед дверью зала стоит вице-адмирал Александр Конев, заместитель командующего ТОФ. Он высок ростом, импозантен, в театре его бы взяли на роль героя-любовника. Телевизионщики бросаются к нему с просьбой об интервью. Вице-адмирал отказывается: все комментарии после окончания процесса. Его просят зайти в зал. А меня конвойные просят покинуть мой пост у туалета, туда сейчас выведут арестованных. Хорошо, что конвойные без знакомого мне ротвейлера, который на прошлой неделе так неуважительно - тремя кучами отнесся к зданию флотского суда. Задушенный крик В коридоре томится
второй свидетель - капитан второго ранга запаса Анатолий Фомин. Беру
у него интервью: ФСБ обвиняет его в том, что он проникал на военные объекты без санкции командования. - Я считаю, что это не соответствует действительности. Во всяком случае, те командировки, в которых мы были вместе, совершались на основании месячных планов редакции, были подтверждены командировочными предписаниями и другими соответствующими документами. Главное - это то, что без документов никто, будь он даже начальник отдела боевой подготовки газеты ТОФ "Боевая вахта" просто не мог быть допущен на территорию военного объекта. Ваш прогноз, - чем может закончитсья этот судебный процесс? Я считаю, что это процесс политический. Григорий Михайлович не шпион, не предатель. Это человек, который болеет душой за свою Родину. За то, чтобы острейшие экологические проблемы флота решались. Они давно назрели, но ведь ими никто не занимается. Это был крик души. Но его задушили. Хотелось бы разделить оптимизм Григория Михайловича по поводу исхода процесса, это было бы справедливо. Допрос вице-адмирала
длится ровно два часа. Когда он выходит из зала, пытаюсь взять у него
интервью. Как хорошо быть адмиралом! Из зала выходит
Пышкин. Выглядит он как кот, объевшийся сметаны. После этого допроса я преисполнился таким восторгом от мощности наших вооруженных сил, я еще больше ими стал гордиться! Даже не знаю, в какие приличествующие торжественности момента слова эти отлить. После допроса этого высокопоставленного офицера меня пронзила простая как мычанье мысль - как хорошо быть адмиралом! А еще лучше - вице. Он не ответил ни на один наш конкретный вопрос. Оказывается, он вообще ничего не знает. Потому что он заместитель командующего по общим вопросам. Когда мы настойчиво пытались выяснить, за что же он отвечает конкретно, вице-адмирал важно ответил - за все, и ни за что. Пытались выяснить - вопросы боевой подготовки ваши, боеготовность - в вашем ведении? Он - нет, для этого есть другие заместители и начальники управлений. - Может быть, России нужно сократить таких вице-адмиралов. Смотришь, тогда матросы не будут умирать от дистрофии? - На такой должности было бы достаточно и толкового мичмана. Тут в дело вмешался
прокурор Кондаков: Пышкин за словом
в карман не лезет: Они входят в
словесный клинч и удаляются по коридору. Прокурор Кондаков решает
поставить в споре точку. По моему транзистору передают репортаж с места гибели "Курска". Я помню, что Главнокомандующий в те самые часы, когда Дмитрий Колесников со своими подчиненными лютой смертью умирал в 9 отсеке, Путин в Сочи осваивал водный мотоцикл. Иностранные спасатели сейчас работают на суперсекретной российской АПЛ. На фоне этой трагедии то, что происходит в зале владивостокского суда выглядит полнейшим абсурдом. В четверг, например, битый час суд рассматривал фотографии из архива Пасько. Григорий обнимает жену Галину. Григорий с друзьями на берегу моря пьет водку. Все эти снимки на полном серьезе обозревали в закрытом судебном заседании, все это - совершенно секретные тайны. за что Пасько не любили адмиралы После обеда заседание началось с опозданием. Зал был опять занят, - рассматривался кассационный протест четверых подсудимых. Все они выглядят совершенными пацанами. Наверное, - бегунки. Не хотели помирать от дистрофии. Или быть изнасилованными дедами. Попасть в чеченский плен. Жена одного из них с младенчиком на руках, рыдала у стенки. Пока ждали начала заседания, Григорий рассказал, как он не слетал на чеченскую войну. - В 95-ом году я написал рапорт с просьбой направить меня в командировку в Чечню. Наш 165 полк морской пехоты как раз отправлялся туда воевать. И я засобирался с ними, потому что был начальником отдела боевой подготовки газеты. А эта командировка была самая что ни на есть боевая.. Я пробивал ее долго. И, наконец, получил разрешение. Выдали мне пистолет Макарова, кучу обойм к нему, все снаряжение морпеха. Я приехал в аэропорт, там как раз шла погрузка в самолеты. И увидел, как три комбата отказались лететь в Чечню. Потому что в их батальоны влили прикомандированных пехотинцев. Комбаты сказали: мы этих людей не знаем, кто их учил и чему тоже. В аэропорт примчался их командующий. Начался ор - да мы вас сейчас под суд отдадим. Я быстренько поехал в город и написал статью об этом. Редактор "Боевой вахты" отказался ее публиковать наотрез. Я помчался в редакцию городской газеты. Там моя статья и вышла. Она называлась "Сумма страданий дает абсурд". Это сразу же стало известно командующему флотом. И меня из списка прикомандированных к полку вычеркнули. С такой формулировкой: "Если он еще не долетел до Чечни, а уже пишет такие статьи, то что он напишет, когда попадет на эту войну?". А действительно, что мог написать честный журналист Пасько про эту войну? Правду. Про пушечное мясо. Эта правда адмиралам - не нужна. Судебное заседание
закончилось в 17.30. Итог дня подвел адвокат Иван Павлов. На завтра вызваны четверо свидетелей - русских сотрудников коррпункта НЧК во Владивостоке. Виктор Терёшкин
Репортаж от дверей суда (24 июля) и репортаж о пресс-конференции (25 июля)ДЕЛО ГРИГОРИЯ ПАСЬКО: ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ Я за фсб отвечать не буду! Пасько занимался исключительно экологическими темами До начала судебного заседания адвокаты живо обсуждают заявление УФСБ по ТОФ. Через РИА Новости оно распространило заявление о том, что "так называемый Владивостокский общественный комитет в защиту Пасько предложил УФСБ принять участие в намеченной на среду пресс-конференции и обнародовать свои доводы о виновности Пасько. Управление напоминает организаторам пресс-конференции, что в настоящее время в Тихоокеанском флотском военном суде рассматривается уголовное дело по обвинению Пасько в совершении преступления. Согласно российскому законодательству, вопрос о виновности должен решать только суд. В связи с этим расцениваем проведение подобных мероприятий как попытки давления на суд и воспрепятствование осуществлению правосудия". Появляются двое
свидетелей. Это сотрудники бюро НЧК во Владивостоке. Их по очереди
вызывают в зал. Матрос Вася проникся ко мне таким доверием, что приходит
лишь изредка. В 14.00 в коридор заходит пожилой мужчина и начинает
креститься, словно он вошел в церковь. Потом подходит ко мне, просит
закурить. Пальцы его дрожат. Он жалуется: Секретарь вызывает
его в зал. Судебное заседание продолжается до 14.30 и после этого
суд удаляется на обед. Адвокат Иван Павлов вспоминает очень важный
эпизод вчерашнего дня. Адвокат Анатолий
Пышкин после обеда принес несколько бутылок "Фанты" и предложил одну
прокурору. Прокурор замахал
руками: Пышкин, не расслышав: Вся честная компания дружно засмеялась. Судебное заседание
закончилось в 17.30. Беру интервью у адвоката Ивана Павлова: ПРОШЛА ПЕРВАЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ Достаточно прищурить глаза - и ты уже японский шпион В среду 25 июля
во владивостокском Доме Журналиста состоялась первая пресс-конференция
по делу Григория Пасько. Журналистов было пятнадцать, практически
все СМИ города. Адвокаты долго и тщательно готовились к этому событию.
Общественный защитник Григория Александр Ткаченко зачитал письма-протесты,
поступившие в адрес суда из самых разных Пен-центров мира. Александр
констатировал: Адвокат Иван
Павлов начал свое выступление с анекдота. Лис страшно возмутился. Вот и мы, открывая каждый том дела Пасько, видим, что вместо закладок торчат длинные рыжие уши ФСБ. Мы все время будем разоблачать подтасовки и фальсификации этой службы. Адвокаты подробно рассказали обо всех ходатайствах, о допросах свидетелей. Журналисты особенно много вопросов не задавали. Сегодня, 26 июля всего в трех местных газетах вышли небольшие материалы. Чувствуется, что у представителей второй древнейшей профессии интерес к процессу, на котором судят их коллегу за профессиональную деятельность, угасает. Виктор Терёшкин
Репортаж от дверей суда (26 июля)ПРОКУРОР КОНДАКОВ ОЧЕНЬ НЕ ПРОСТ В 9.45 адвокаты уже сидят на своих местах. Они выходят из зала, чтобы посовещаться. В зале они говорить не хотят, опасаются "жучков". Адвокат Анатолий Пышкин предупреждает меня, что насекомые могут быть и у моего рабочего стола на подоконнике. Я, как воспитанный человек вышел к моему посту и, откашлявшись, произнес: - Здрасьте, майор Петров! И постучал кулаком по подоконнику и оконным рамам. Чтобы жизнь слухачам мёдом не казалась! Появился прокурор Александр Кондаков. Поинтересовался: - Это вы тот экологический журналист из Петербурга, который знает, что при таком обвинительном заключении прокуратуре следует отказаться от обвинения? Киваю. - Ага, - радуется Кондаков, - а я думал, что откажитесь от своих слов. Действительно, один местный журналист брал у меня интервью, и я сказал, что все обвинительное заключение шито не то, что белыми нитками, а заштопано колючей проволокой, прокуратуре следует отказаться от обвинения, но она этого не сделает. Генетически не способна. Процесс начинается и в зал заходит первый свидетель. Он мне не понравился с первого взгляда: эдакий хлыщ с тщательно подстриженными усами и бегающими глазками. "НЕТ В РОССИИ БЛАГОРОДНЫХ ЛЮДЕЙ!" Пользуясь паузой, спешу в цветочный магазин и покупаю горшочек с фиалкой. Уж очень тоскливо стоять целыми днями у подоконника, давит на психику решетка и кирпичная стенка в двух метрах. Фиалочку ставлю у решетки. Как говорил вождь всех цветоводов - жить стало лучше, жить стало веселее! В 11.00 из зала выглядывает взволнованная запасная заседательница: - Пожалуйста, принесите стакан воды! В полу распахнутую дверь вижу, что в зале происходит что-то необычайное, - адвокаты стоят у стола судьи и ожесточенно спорят. Бегу в магазин. Мысли в голову лезут мрачные. Кому плохо? Неужели Григорию? Бутылку с водой просовываю в зал, и заседательница ее забирает. Сам я в зал заглянуть не осмелился, - вдруг меня за это заарестуют и под горячую руку тут же шлепнут в сортире? Через час первый свидетель так стремительно покидает зал, что я не успеваю сделать его фотографию. Он что там за дверью встал на низкий старт? Судейская бригада удаляется на обед. Адвокат Пышкин, увидев, что я оставляю цветок на подоконнике, предупреждает: - Виктор, забери с собой. Тут же суд. Спионерят. Чиновник особых поручений Мерзляев в фильме Эльдара Рязанова "О бедном гусаре замолвите слово" утверждал: - Нет в России благородных людей! Надо ли говорить, что когда я вернулся к своему рабочему месту, фиалки на подоконнике не было. И тут мне на помощь пришел матрос Вася. Он целый час ходил по всем кабинетам и искал цветок. И таки нашел. В караульном помещении, что в двух метрах от моего боевого поста. Фиалку экспроприировали конвойные милиционеры. Чтобы украсить свой быт. Так что я теперь, уходя из здания суда, сдаю горшочек дамам из канцелярии. Как любит говорить Александр Никитин, тот еще шпионюга: "Тиха украинская ночь, но сало нужно перепрятать". ЗАВИСТНИК ПОЛОТОВ После обеда в зал вызывают второго свидетеля. Это - Гурко, корреспондент газеты "Владивосток". Когда он выходит, интересуюсь, о чем спрашивали. Он отводит глаза в сторону: - Об этом я смогу сказать только после вынесения приговора. Лады? Странное поведение для журналиста. Свидетель Фомин, служивший вместе с Григорием в газете "Боевая вахта" помнится, был более откровенным. В 16.00 секретарь приглашает в зал свидетеля Паденко, он работает собкором "Маяка". Через пол часа он расстроенный выходит из зала. Спрашиваю - о чем шел разговор? Он машет рукой: - Все жилы вытянули. Жаль мне Григория. Через три минуты судейская бригада покидает поле битвы. Что-то раненько сегодня. К чему бы это? Оказалось, что не явились два свидетеля. Тоже журналисты. Одного из них адвокаты накануне видели, и он клятвенно уверял, что придет. Вот так и идет проверка солидарности нашего журналистского сообщества. Расспрашиваю адвокатов, что же произошло в 11.00, кому стало плохо. Выясняется, что поплохело свидетелю Полотову. Тому, кто мне так не понравился. Он признался общественному защитнику Александру Ткаченко, что накануне был на банкете и мечтает только об одном - как бы пивком похмелиться. А я то бегом бежал, дорогу перебегал под носом у машин! Старший преподаватель Дальневосточного госуниверситета Полотов сотрудничает с газетой "Токио Симбун", он признался в суде, что испытывает к Пасько личную неприязнь, назвал его информатором компании НЧК. Пояснил и причину неприязни - мол, Пасько нелестно отзывался о его профессиональных журналистских способностях. Адвокаты в один голос сказали, что Полотов вел себя в судебном заседании очень высокомерно. Александр Ткаченко, как- то и положено писателю, раскрыл мне глаза на главное чувство, которое гложет Полотова. Это - зависть. Полотов завидует Григорию, он претендовал тут во Владивостоке на роль главного диссидента. Но без тюремных нар. А все лавры достались Пасько. Отсюда желание называть Григория не журналистом, а "информатором", эдакой мелкой сошкой. Григорий Пасько подвел черту: - Мерзость Полотова состоит в том, что он бесстыже пользовался моими статьями из "Боевой вахты". Просто переводил их и выдавал за свои собственные материалы. Публиковал в японских газетах. КОНДАКОВ ОЧЕНЬ НЕ ПРОСТ Утром прокурор проверял, помню ли я, что говорил в интервью местному журналисту. Бросил крючок с наживкой и ждал, - проглочу ли. А спустя час сказал адвокатам: - Вы что думаете, что мне хочется тут сидеть с вами шесть месяцев? - Помилуйте. Александр Федорович, - ответили ему адвокаты. - Зачем же вы будете себя так утруждать. Откажитесь от обвинения. И не надо будет сидеть. Прокурор отмолчался. Итог десятого дня подвел адвокат Иван Павлов. - Пользы от свидетелей, которых мы слушаем, для обвинения - ноль. Так можно вызывать в свидетели половину Владивостока. Кстати о Владивостоке. Я живу здесь с 10 июля. И разговаривал с самыми разными людьми: водителями такси, продавщицами в магазинах, старушками на рынке, парнями, торгующими шашлыками на набережной. Даже с двумя путанами. Так они представились. Все в один голос говорили, - Григорий не виноват. Всем это давно ясно. Сколько можно мучить невиновного? Виктор Терешкин
Репортаж от дверей суда (27 июля)ДЕЛО ПАСЬКО: ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ ВСЕ СВИДЕТЕЛИ ДЕЛЯТСЯ НА ВОЕННЫХ И ЖУРНАЛИСТОВ Вечером в четверг на город обрушился циклон, дождь залил дороги, по тротуарам вода текла по щиколотку. Ломались и летели на тротуары ветки. Ручьи, льющиеся с сопок, выносили на дороги глину и камни. Все эти заносы мешали проезжать машинам Скорой, и пожарным. (Надо сказать, что Владивосток, - город хамства. Мат здесь никто не замечает. Матерятся детишки, старушки, юные девицы и парни. Матерятся привычно, не замечая грязных слов. И пьют здесь - люто. Особенно усердствовали накануне праздника флота. А уж когда он пришел! По радио все время сообщали, что бригады скорой помощи сбились с ног. Ножевые ранения, огнестрельные раны, падения с высоты, отравления суррогатами.) На рейде сквозь пелену дождя были видны силуэты боевых кораблей. Среди них был и зловещий, угольно черный абрис атомной подводной лодки. Город усердно готовился к встрече дня ВМФ. А в здании Тихоокеанского флотского военного суда продолжался позорный для флота российского судебный процесс журналиста, который писал о бедах и проблемах флота, болея душой за его судьбу. Утром по радио сообщили, что в городе произошло экологическое ЧП. С борта рыболовного судна "Луч" произошел выброс 250 литров аммиака. К счастью, пожарные и подразделения МЧС прибыли оперативно и прижали водяной завесой ядовитое аммиачное облако к земле, не дали ему накрыть город. Пострадавших нет. "Луч" стоял в сухом доке на ремонте, по халатности аммиак не удалили из рефрижераторной установки судна. Случись подобное ЧП на военном корабле, город узнал бы об этом лишь тогда, когда жители стали умирать от поражения каким-нибудь ядовитым газом. Сейчас, когда капитан второго ранга Пасько ушел в запас, флот лишился самого опытного, боевого журналиста. Да этому флоту, этим адмиралам такой журналист - кость в горле. Которой они подавились. Все эти людишки напоминают мне тупого, наглого удава, который от жадности проглотил слишком большой кус и теперь не знает, что делать. Выплюнуть - жаба душит, через другое место - не пролезает. Вот он и бьется в корчах, выпучив глаза и пытается проглоченное прожевать. А челюсти хлопают впустую. Как опытный ветеринар предлагаю сделать резекцию. С заменой куцых змеиных мозгов. В суд были вызваны два свидетеля - генерал-лейтенант Шевченко и собкор "Известий" Жунусов. Результат одиннадцатого дня процесса подвел адвокат Иван Павлов. - Генерал-лейтенант Шевченко произвел такое же мерзкое впечатления, что и вице-адмирал Конев. Чем больше звезд у наших военных на погонах, тем они трусливее. Они заходят в зал суда с установкой - на вопросы адвокатов не отвечать, а если отвечать, то расплывчато. Все показания из них приходится вытаскивать как ржавые гвозди, забитые в сырую доску. Всех свидетелей я разделяю на военных и журналистов. Военные талдычат - Пасько посещал военные объекты только с разрешения командования, ничем противозаконным не занимался. Журналисты говорят о том, что Григорий - прекрасный профи, писал очень остро о проблемах экологической безопасности. Нам, адвокатам, - неинтересно. Виктор Терёшкин
30.07.01
|